БАНТАПУТУ

Занятная подборка изображений авторства художницы Roxana Halls.

Подборка просто идеальна применительно к своему предмету, воплощениям Богини, властвующей над реальностью, жизнью и смертью. Среди всех изображений есть только один мужчина, и тот, само собой, мим или клоун, то есть помощник Повелительницы, способный превращаться в то, что ей нужно и не имеющий собственной сущности, послушная пластическая масса. И он показывет на женские ножки, которые есть единственная реальность (для него).

Художница превосходно передаёт абсолютную уверенность своих персонажей в несуществовании более ничего.

Я думаю, что масонские задания и образование в этом случае ни при чём, разве что они могут быть уместны как подкрепления того, что и так есть. Тут натура, человек действительно так видит. Это настоящее зрение, не компиляция привнесённого.

Этим плакатом итальянцы мотивировали себя во время войны с Турцией в 1911-12 годах. Типа, берут меч Древнего Рима.

На мой личный вкус павший Рим нужно было изобразить чуть менее скелетированным. Иначе подсознательно выходит, что ты берёшь себе штуковину, которая не помогла мертвецу, то есть встаёшь на гибельный путь. Да и обувь парню можно было добавить, а то телёнок какой-то получился.

Едва ли здесь девочка-дизайнер показывала фигу в кармане. Скорее, искусство пропагандистского плаката ещё не было вполне развито. Позднее героических предшественников в виде трупов не показывали.

Что за знамя или парус держит парень и зачем на заднем плане пушка, я не понял. Но по композиции хорошо.

Грустная, к сожалению. Другого фото нет.

Типаж Джиоконды мне периодически встречается. В нём есть семитическое начало, кстати.

Под катом полное фото.

( Collapse )

Очевидно, иранцам не чуждо знакомство с русскоязычным поэтическим фольклором.

Не сам ли автор читает стихи?

Пишут, что умер Себастио Сальгадо, фотограф из Бразилии. Пишут, что он был лучшим фотографом планеты. Я смотрю на фотографии его работы и думаю, что так и было.

Наверное. Профессионалы могут разобраться в его приëмах - повышение контраста, какая-то техника проявки; я не знаю. Однако уверен, что основное это личность фотографа. Она позволяла реальности проявиться.

Фотографии Сальгадо посмотри́те сами; тысячи их. Я приведу только одну.



Я выбрал еë, потому что она одна из немногих, на которых я вижу хоть что-то понятное мне. Вообще же Сальгадо фотографировал какую-то другую планету, мне незнакомую. Ничто из моего опыта наблюдателя не подводит меня к его зрению. Даже там, где, казалось бы, всë ясно, а вообще у Сальгадо всë кристально ясно, но так не должно быть - в этом и проблема.

Что сказал бы об этом Вëльфлин? "Барокко, переход от маньеризма; развитие Караваджо".

Подход Сальгадо, вроде бы, живописный, ему важны не отдельные детали, а вся совокупность картины, это неразрывный мір. Обратите внимание на руку в левой части приведëнного снимка, она необходима для картины в целом - хотя формально это дефект композиции. Границы открыты, картина не "вставлена в раму", она "нигде не заканчивается".

Глубинность пространства и впечатление движения? Присутствуют.

Атектоничность, открытость форм, отсутствие привязки к чему-либо знакомому геометрически? Присутствуют; и понятно, почему я выбрал для демонстрации именно эту фотографию, здесь я отмечаю хоть какие-то ранее виденные образования (причëску античной статуи классического периода, например, статуарную руку). Но вообще - полная открытость формы. Как там? "Дыхание, расплавляющее окаменелость и сообщающее всей картине движение." Оно самое.

Единство у Сальгадо, очевидно, множественное, то есть изображëнные вещи не "в себе". Пишут: "В барочном единстве сочетаются две вещи: частные формы перестают функционировать самостоятельно, и вырабатывается господствующий общий мотив." Точно так и есть в наблюдаемом случае.

Пока, вроде бы, всë ясно, но когда мы доходим до "пятого пункта", ясности, начинаются проблемы. Формально у нас ясность относительная; посмотрите на человека - мы понимаем, что это человек, но он слит с фоном, неотделим от земли, из которой сотворëн. Неясно и где начинается один человек, и где заканчивается другой (особенно на фотографиях Сальгадо, на которых люди лезут вверх по лестницам). Относительная ясность как она есть, всë по правилам.

Но почему... Почему мне всë ясно в том, что я вижу? Так не должно быть в барокко. Почему я всë понимаю про этих людей, всю их историю и жизнь? Как так может быть? Это у Дюрера может быть ясно абсолютно всë - что кролик немного напуган и сидит смирно от страха, например. Но тут же не Дюрер, это совершенно иное направление живописи.

Как можно добиться классицистического эффекта барочными средствами? Подобного не бывает на моей планете, это откуда-то из иного міра. Я не верю в то, что я это вижу. Это против всех правил.

Удивительно, насколько разными людьми можно быть на одной Земле.

Вера это влюблëнность в собственное подсознание, в тот древний, начавшийся строиться ещё до Пермского вымирания, таинственный подвал неокортекса, в котором так остро чувствуется жизнь, когда бродишь по нему один в темноте.

Вера в своë подсознание и обитающих там диковинных существ это вещь здоровая и непредосудительная, а для творческих натур так даже необходимая - перед нами именно та привязанность, что позволяет художникам беременеть своими произведениями. Но у нетворческих натур вера превращается в занудство, и часто злое занудство. По нему опознают бездарность.

Нарисовать подробный портрет критика капитализма мне не по силам, это задача, скорее, для консилиума психиатров. Но имея в виду некую условно-рациональную часть этой критики, я добавлю к возможному изображению одну небольшую деталь.

Если спросить, чем плох капитализм как концепция, то наиболее распространëнными первыми ответами, наверное будут: "Капиталистическая система ведëт к монополизации" и "Прирост капитала ведëт к снижению прибыли, а это снижение ведëт к экономическим кризисам"; во втором случае могут приводиться схематические расчëтные формулы, восходящие чуть ли не к Марксу.

Разсмотреть такую критику можно двояко. Во-первых, по существу. Во-вторых, как признак наличия у еë адептов некоей мотивации. Для портрета нам интересен второй вопрос. По первому же скажу самое очевидное.

На прибыльном рынке монополизация сама собой не происходит, всегда находится кто-то, готовый вклиниться в него со своими инвестициями. Монополизация требует как минимум одного из двух условий. Это могут быть природные обстоятельства, способствующие сужению предложения; например, канал между Красным и Средиземным морями может быть с выгодой прорыт только в Египте, так что у Египта монополия. Или это могут быть некоммерческие общественные обстоятельства, вмешательство политических или криминальных воздействий. Ни природа, ни силовые приëмы конкурентной борьбы сами по себе не являются частью капиталистического механизма, это внешние по отношению к нему силы. Ставить их капитализму в вину это всё равно, что винить автомобиль в том, что он не едет после того, как был взорван. Ну, не разсчитаны автомобили на такие увеселения, любая система имеет границы применимости. (Кстати, тут вопрос к "левым": а социализм и коммунизм имеют границы применимости? Если нет, то они просто религия, не связанная с реальностью. Если да, то почему бы "левым" не начать с определения этих границ прежде чем идти дальше?)

Что касается идеи сокращения прибыли по мере прироста капитала, то всё бы хорошо, если бы не пришëл бухгалтер и не напомнил о существовании такой вещи, как амортизация. Физическое и моральное старение вынуждает с некоторой регулярностью выбрасывать овеществлëнный капитал на помойку и заменять его новым. Это аннулирует процесс уменьшения прибыли вследствие дополнительного инвестирования в большинстве отраслей. Забавно, что огульные критики міроустройства попадаются на таком простом бухгалтерском трюке.

Однако, повторюсь, разговор по существу вопросов не очень актуален, когда интересен психологический портрет задающего вопросы. Интереснее то, почему он спрашивает именно об этом? Попробуем разобраться.

Допустим, что действительно, естественное развитие капитализма ведëт к монополизации и дополнительное инвестирование снижает норму прибыли. Почему это проблема? Очевидно, потому, что в некий момент капиталистическая машина останавливается, монополии убивают свободу предпринимательства, а снижение нормы прибыли делает предпринимательство невыгодным занятием. Если сказать коротко, в чëм проблема? "Машина некоторое время работает, потом останавливается". Это и есть претензия. Чем плох капитализм? "Он некоторое время работает, но потом перестаëт работать".

Так, допустим. Однако то же самое можно сказать о чëм угодно. Человеческий организм некоторое время живëт, потом умирает. Это основание для отказа от людей? Наши устройства тоже не вечны; "Когда в автомобиле кончился бензин, он остановился. А некоторые ещё говорят об инерции!" Нужно выбросить все автомобили? Цветы цветут, потом жухнут и опадают. Это основание для социальной революции? Капиталистические предприятия некоторое время живут, потом уходят в прошлое; планета вымощена закрытыми компаниями. Что ж теперь, и не рожать? Жизнь устроена циклично, жизнь бизнеса в том числе. Бизнес рождается, растëт, плодоносит и вянет - как дерево в саду. Что ж теперь, не возделывать свой сад?

Кто может предъявить вещи претензию в неспособности работать вечно? Тот, кто хочет, чтобы она работала вечно, надо думать. Чтобы один раз нажал кнопку, получил результат, и твоя мечта осуществилась, и так теперь навсегда: стены не рухнут, деньги не закончатся, кельнерша не перестанет приносить кофе с - нет, не с французской булкой, с колбасой по 2,20. (А вот колбаса уже с булкой.) Мальчик хочет экономического Вечного двигателя. Он не хочет работать снова и снова, он хочет чего-то нестареющего, ему нужен строй, не подверженный эрозии - чтобы один раз копнуть и больше никогда не копать. (Это ещё называют "найти клад".)

За "левой" критикой капитализма стоит психология рантье, ожидающего некоей вечной инвестиции, о которой не нужно безпокоиться. А если инвестицию приходится пересматривать каждые, допустим, 11 лет, то это уже неприемлемо, на взгляд рантье это требует полного пересмотра контракта. Потому, что такой рантье: а) ленив, и б) труслив.

Вот эти штрихи я и полагаю обоснованным добавить к обобщëнному портрету "левого". Если бы капитализм работал автоматически, у них было бы меньше оснований для его критики. Но капитализм требует постоянной работы, и это для них невыносимо. Ну, не трудяги они, что поделать?

Чтобы понять многие события, достаточно определить их жанр. Поэтому так важно разбираться в искусстве, тщи курсанты.

Хрюзидент Хрюландии говорит Генеральному воеводе: "В вашем приказе разворовали буквально всë", и тот отвечает ему: "Ой, надо же! А я ничего не знал",

Каков жанр представления? Клоунада. Не в переносном смысле, а в прямом. Ковëрные Бим и Бом. Мысленно перенесите действие на арену и увидите. Это была плоская цирковая шутка.

И это не шутка.

"Но ведь так шутить, это... Это как помочиться на публику!" Да, это именно оно. Цирк по природе грубейшее площадное развлечение, его юмор "ниже пояса". "Сейчас клоун Терентий описает первые восемь рядов, а остальные увидят радугу". Да, да. Стиль связан с задачами. Искусство для "быдла" должно делать что? Унижать "быдло". В этом его высокий социальный смысл - чтобы не возомнили о себе.

"Но они же серьёзные люди! Они работают в очистке! Как такое может быть? Вы что-то неверно поняли". Всё я верно понял. "Из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк", как сказал легендарный основатель труппы. Люди делают то, к чему их готовили, отбирая способных.

И ничего с этим нельзя сделать.

"Галковский, перелогиньтесь!" Не обязательно. Тут невооружённым взглядом видно.

Гда негуманитарии, вы ничего не сможете понять в том, чем вас пичкают, если не будете иметь хотя бы базового искусствоведческого образования. И плоские цирковые шутки вы станете изучать как признаки таинственных процессов в верхах™. На что авторы репризы и разсчитывали. На ваше гуманитарное невежество.

С точки зрения астрально-церебрального анализа продуктивно-редуктивного полимонопокемоно, планета людей™ выглядит как цирк, в котором восемь миллиардов акробатов пытаются удержать в равновесии нервную систему - каждый свою. Больше они не заняты ничем.



Зрителей в том цирке нет, каждый смотрит только на себя, каждого ведëт в текущую сторону наклона, отчего происходят столкновения.

Особо одарëнные акробаты пытаются удерживать в равновесии не только свою нервную конституцию, но ещё и некую совокупность понятий, систему высказываний.



Таких ещё называют интеллектуалами, интеллигентами и прочей чепухой.

Собственно, это всё, вся основа. Теперь вы всё знаете.