El juez Garzón

От частного к общему

"Я Бубова Буба Бубовна, следователь по особо важным делам. Вам уже звонили наши коллеги? - Конечно звонили, уже несколько раз. - (Тон меняется с "бу-бу-бу" на "Вау!") И что сказали? - Сказали, чтобы я не доверял телефонным мошенникам".

Звонят по три раза в день, называют ФИО. Базу данных купили и отрабатывают.

Интересным мне показалось следующее: после пятого звонка я стал понимать, что это жулики, по половинке первой фразы. Из этого делаю вывод: человека довольно сложно обмануть, если он не хочет быть обманут.

Обобщаю, распространяю на всех и всё. Волюнтаризм.
El juez Garzón

Замечание от бывшего советского студента

Я тут вспомнил старые навыки исторического материализма и диагностирования общественно-политической ситуации в зависимости от уровня развития производительных сил. И подумал следующее.

По политическим причинам в своё время большевикам оказалась доступна только одна разновидность рыночного администрирования, которую мы называем "НЭП". Смысл явления известен: микро-менеджмент перекладывается на предпринимателей-инициативников при сохранении за чекистами контроля над ключевыми точками финансовых потоков. С 1921 по 1928 год с рядом оговорок НЭП более или менее успешно работал, мог бы работать и далее и был свёрнут по политической необходимости.

В конце 1980 годов горбачевцы снова попробовали НЭП, но довольно быстро для коммунистов увидели, что что-то пошло не так. И можно без труда сказать, что именно пошло не так, тем более, что на тот счёт есть прямые исторические свидетельства. На тот момент советская экономика де-факто представляла собой конгломерат из сотни-другой мега-корпораций. Применение "вольного микро-менеджмента" в рамках господства таких корпораций приводило лишь к утечке ресурсов в "вольные области" без роста общей эффективности. После Гражданской войны таких корпораций и близко не существовало, поэтому тогда безхитростная система НЭП оказалась работоспособной. Ресурсы создавались в рамках мелких самоуправляемых предприятий и там же оставались - конфликта между производством и управлением не было. В позднем же СССР попытались оставить производство в одних руках, а микро-менеджмент перевести в другие; кроме расхищения производств это в принципе не могло ни к чему привести. Дробление же производств по масштабам мелких предприятий разрушило бы производственные цепочки и остановило бы вообще всё.

Поняв это, оценив размах перекачки средств из государственных предприятий в многократно более прибыльные кооперативы, горбачёвцы довольно быстро решили свернуть эксперимент. Не знаю, сообразили ли они дать явлению какое-то название, но с точки зрения принятых в СССР взглядов мы говорим о противоречии между уровнем производства и уровнем управления ресурсами. Уровень управления ресурсами, соответствовавший ленинскому НЭП, к производительным силам восьмидесятых не подходил совершенно.

Решений у этого противоречия было, очевидно, два: поднять уровень либерализации управления или опустить уровень организации производства. На практике был выбран второй путь, что мы и наблюдали под общим названием "девяностые". Погрома избежали единичные корпорации и их осколки; крупнейшим "везунчиком" является "Газпром", который довели до убыточности, во многом, вследствие его уникальности, заставившей "нагружать" эту корпорацию политической и "стратегической" повесткой сверх меры. Тогда, как будь у страны сто "Газпромов"-"чеболей", что вполне можно было сделать, особенно без раздела СССР, нагрузка на каждый в отдельности была бы много ниже, а выживаемость их намного выше.

С определённой точки зрения можно сказать, что советская экономика была погублена, а не реформирована, вследствие несовершенства теоретических знаний советских руководителей. Почему-то они не увидели великой возможности, ограничившись опытом начала двадцатых годов и попыткой его приложения в совершенно иных условиях. Возможно, кто-то плохо объяснял советским руководителям, что это "надстройка" должна соответствовать уровню развития производительных сил, а не производительные силы следует обкарнывать на "прокрустовом ложе" политических возможностей "надстройки". Странно; ведь истмату всех учили примерно одинаково.
El juez Garzón

О свободе политической и духовной

Полагаю, никто не станет возражать мне по существу, если я проведу сравнительную параллель: вера в Высшую силу в плане духовном является аналогом признания необходимости Высшей власти в плане политическом. Духовное как таковое далеко не эквивалентно политическому и даже называются эти вещи по-разному, как несложно заметить. Тем не менее, в той степени, в которой мы можем говорить о склонностях личности и о модельности её предпочтений духовный и политический выбор взаимосвязаны. На практике это выражается в очень частом соответствии между уверенными религиозными взглядами и столь же определённой склонностью к монархизму.

Движение среднего пальца правой руки пролистнуло передо мной вопрос, который в моей формулировке звучит так: "Если бы некто установил всеобщее равенство, и при этом Ваше материальное благосостояние стало бы выше нынешнего, Вы бы поддержали такой порядок вещей?" Правильный ответ, конечно же, отрицательный. "Но почему, ведь это хороший бизнес?" - последует логичный вопрос. Правильный ответ: "Потому, что в этой ситуации "полнота моей кормушки" не будет зависеть от меня, я утрачу власть над этим вопросом. Соответственно, кто-то сможет быть хозяином моего материального положения вместо меня. И нет никаких не гарантий, что сегодняшний хороший бизнес завтра по чужому произволу не станет плохим бизнесом". Это если оставаться в рамках материальных интересов, считая только печеньки в час. Помимо этого есть ещё унижение зависимого положения, но это тема деликатная и не всем объяснимая. Проблема всеобщего равенства не в конкретном уровне достатка, которое оно гипотетически сделает возможным и не в самом равенстве как таковом, ибо какое мне дело, что там в тарелке у соседа? Проблема во власти; "всеобщее равенство" по определению вещь принудительная, то есть нас кто-то принудит к нему. Этот кто-то - Верховная власть. В чьих бы интересах она не действовала по своему произволу, она действует по своему произволу. По своему, а не по моему. Нахождение в полной зависимости это очень опасная ситуация, сколь бы благими не были намерения властителя.

Нет, технология "трудящиеся собрались, проголосовали и установили всеобщее равенство" не решает проблему. Дело в том, что в этом случае мы говорим о равенстве как о результате политического процесса, в ходе которого некая воля оказалась доминирующей. Кто-то выиграл голосование, а кто-то проиграл. Кого-то признали трудящимся, то есть имеющим право голоса, а кого-то обозвали буржуем и выгнали с собрания. То есть, чья-то политическая воля восторжествовала, а чья-то подавлена. Если чья-то воля подавлена, то как можно говорить о равенстве? Только в рамках лжи и лицемерия. Диктатура как таковая исключает возможность возникновения равенства.

Логичная для развития "левой" идеи схема лишения политической воли вообще всех и, таким образом, достижения равенства в ничтожестве тоже не решает проблему, поскольку если все лишены политической воли, то кто же заказал банкет? Если происходящее никому не нужно, то, извините за тавтологию, кому оно нужно? Происходящего и не станет, как не стало СССР, когда оказалось, что он уже не представляет ничью политическую волю, поскольку постепенно лишил таковой всех без исключения и не даёт простора ничьим амбициям.

В принципе, на этом можно и окончить разговор о равенстве, однако я говорил вовсе не о нём, а о политической и духовной свободе. Признание необходимости и благости Высшей силы очевидно является самоограничением свободы политической, и в равной степени оно является ограничением свободы духовной. Понимание свободы в рамках представления "Рабство это мой свободный выбор" не встретит моего понимания как опровергающее само себя. Хотя сама по себе проблема: "Со своей свободой нужно что-то делать, иначе она безполезна, притом использование свободы это всегда выбор, а сделанный выбор уничтожает свободу", безусловно, существует. Она может быть разрешена в рамках уточнения понятия субъектности, которое в европейской культуре, как я считаю, дефектно. Однако текст на эту тему средний палец моей правой руки ещё не набрал.

На данный момент я нахожу верным удовлетвориться замечанием, что неприятие власти Высшей силы как в политике, так и в духовной жизни поступят логично, если будут идти рука об руку. Классическая либеральная идея атеистична, и атеизм по-классически либерален.
El juez Garzón

Бегущие по земле

Муж, полагающий, что присоединяясь к силе, он и сам становится сильнее, всегда ошибается. Присоединение к силе это всегда авантюра либо замаскированная капитуляция. Худший вариант присоединения основан на обывательском конформизме; в этом случае субъектность даже не предполагается, человек капитулирует до начала борьбы и может оказаться лишь инструментом в чужих руках.

Тот, кто решит влиться в поток камней и грязи, устремлённый с горы, будет смят потоком и подчинён ему. Лишь случайность позволит ему выскочить. Полагаться на свою силу в таких случаях самонадеянно.

Тем не менее, потоки существуют, и с ними нужно что-то делать. Обывателю лучше уходить с их дороги. Герой может попытаться направить поток на своих врагов. В любом случае присоединение это худшая из стратегий. Если Вы оказались неосторожны и Вас увлекло, хватайтесь за что угодно и пытайтесь вылезти. Внизу Вас ждёт болото - даже если Вы уцелеете по дороге.
El juez Garzón

Четыре взгляда

Существуют четыре возможности видения реальности:

1. как коммерческой (возможности);

2. как художественной (возможности);

3. как несправедливой (потребности);

4. как священной (созерцание).

Нельзя идти по четырём дорогам одновременно. Но можно дойти до следующего перекрёстка и свернуть.
El juez Garzón

Портрет шпионки

Зита Собранкес, орудие American Tiger, весьма умна, весьма ловка, весьма опасна – на пути в Берлин или уже в Берлине, где у нее есть – неизвестные – знакомые. Очень хорошо говорит по-немецки, с мюнхенским и венским акцентом, также владеет испанским, португальским, итальянским, английским, французским, русским. Выше среднего роста, худая брюнетка, на голове и туловище несколько пулевых и ножевых ранений, но не бросающихся в глаза. Вне сомнений у нее есть все нужные документы, совершенно безупречные, как и принадлежности для маскировки. Ее появление означает наивысшую опасность: S.O.S.

Взято здесь.

Литераторам на заметку. Не пишите так, это стандарт. Уместно лишь в пародиях. Но как пародия идеально, даже имя.

Или нет.
El juez Garzón

Поп-пифагорейство

Цитирую:

Основным инструментом манипулирования истиной является манипуляция словами. Если можно контролировать значение слов, можно контролировать людей, кто использует эти слова. Точно так же основным инструментом сохранения истины является сохранение слов Бога.

Конец цитаты. Источник. Перевод браузерный.

Это чистый каббализм, как легко заметить. Ряд людей занимается этим всерьёз, пытаясь играть с именами и так менять свою жизнь. Сайт по ссылке как раз для таких.

Некоторое время тому назад я об этом писал: современное пифагорейство пытается понять мир и управлять им посредством чисел (это называется "наука"). Но у современных пифагорейцев есть опыт, из которого они берут числа. Каббала же в своей игре заменила числа словами и избавила себя от связи с опытом. Чудо в том, что подобный подход не мешает каббалистам жить, и часто жить хорошо. Естественный отбор считается жестокой и нелицеприятной силой, но нередко он оказывается чрезвычайно либеральным.

Наряду с нумерологией каббала это поп-пифагорейство; упрощённый вариант, не требующий черновой работы. Очередное решение задачи: "Как управлять миром, не выкопав ни лопаты земли".
El juez Garzón

Прогулка по супермаркету

Чего-то нам не хватает. Не то Гофмана, не то Андерсена, не то Диснея. Какого-то хорошего сказочника.

Вот, изволите видеть: два высказывания очень разных людей, первое и второе. Оба человека пришли к одному и тому же выводу, на различном материале, но на общей платформе нашей, так сказать, жизни (если она наша, евпочя). Почему они пришли к одному и тому же выводу? Потому что вот, изволите видеть.

Когда-то у Достоевского Петя Верховенский выбирал себе в подельники Ставрогина по "великой способности к преступлению". И всё бы хорошо, но Фёдор Михайлович, к сожалению, не разъяснил, что такое эта "великая способность к преступлению". Получалось, что это что-то вроде характеристик спортсмена-олимпионика: "И тут как сиганёт выше дома!" То есть, "способность Ставрогина" нечто уникальное, "один на миллион". Это плохо, это недостаток романа. Извините, если оскорбил Ваши чувства.

С "великой способностью к преступлению" всё гораздо проще и легче, поскольку это никакая не "способность к преступлению". Это и не способность, и не к преступлению. Это совершенно обыденная, обывательская жизнь, с обыденными обывательскими интересами: "на работе постараться заработать побольше, а потом найти магазин со скидками". Это просто и легко, а не как несчастный Раскольников, который несколько месяцев "накачивал" себя, чтобы тюкнуть старушенцию, словно камикадзе перед авианосцем. Это не "великая способность к преступлению", это жалкое зрелище. "Великая способность" это когда как зубы почистить. Вопроса не должно быть вообще, чистый быт.

Про "великую способность к преступлению" многократно лучше Достоевского разсказали Ильф и Петров. Устами Паниковского они "выдали" главную формулу: "Паниковский Вас продаст и купит, и снова продаст, но уже дороже". Ильф и Петров ничего не придумали; они дали своему персонажу то, что слышали много раз как "непогрешимую истину" (так же, как в случае с вопросом: "Почём опиум для народа?"). Перед нами "формула Карла Маркса", Т-Д-Т', только правильно применённая. Применённая так, как она и применяется на самом деле - не к тюкам хлопка или к мешкам картофеля, но к людям.

Нам бы не помешал сказочник, который сочинил бы детскую сказку, которую можно было бы читать детям. Чтобы в этой сказке люди ходили-ходили по лавке волшебника, ходили-ходили, а потом поняли, что товар это они. Не куклы, не превращённые существа, не безтелесные сущности. Продают не их время и не изъятые у них ценные запчасти, а из самих целиком, со всей их жизнью. Сегодня это наша жизнь, а не мачехи, которые выгоняют в лес нелюбимых падчериц.
El juez Garzón

Лучи Си, разрезающие мрак у ворот Тангейзера

Пишут:

Zerohedge пишет: "Конфронтации напоминают времена культурной революции -- на белых людей нападают и подвергают ритуальному унижению." Они там приводят видео, где джордж-флойдовцы кричат белым: "Get the fuck out of New York! We don’t want you here."

Взято здесь.

Нью-Йорк это, между нами говоря, великий город. Детройтизация Нью-Йорка будет зрелищем эпическим, которое войдёт в историю мира.

Смотрите.

"Си" это "Си Цзинпин", вероятно.
El juez Garzón

Филологическая задача

Насколько я могу судить, в нашей терминологии имеется пробел. Не очень существенный, но тем не менее. Имеются понятия "политический заключённый" и "политическое убийство", и все знают, что они означают. Однако применительно к двум категориям людей специальных терминов нет.

Я говорю о случаях "стране нужно, чтобы парень посидел" и "стране нужно, чтобы парень умер". Примером первого является случай бывшего американского полицейского Дерека Шовина, присяжным по делу которого не сообщили, что задержанный им Джордж Флойд умер от передозировки наркотиков. (Дозирование информации для присяжных это американская классика). В результате присяжные "правильно поняли волю чеченского народа" (а россиянским администраторам судебных процессов есть ещё чему учиться). При этом политическим заключённым Шовин очевидно не является; это другое. Явление "стране нужно, чтобы парень посидел", как мы видим, интернациональное, поэтому тем более заслуживает своего особого обозначения. Хотя и местной практики было бы достаточно. Явление "стране нужно, чтобы парень умер" тоже, к сожалению, интернациональное, хотя и встречается нечасто. Когда оно всё же встречается, то обыкновенно выглядит несчастным случаем или последствием катастрофы. Кто-то либо сгорит в атмосфере кислорода в испытательном стенде, который кто-то почему-то не сможет открыть снаружи, либо задохнётся в отсеке подводной лодки, который кто-то почему-то не сможет открыть снаружи, либо что-то ещё такое же, снаружи в нужный момент не открывающееся, подвернётся. Да мало ли существует поводов, чтобы правдоподобно погибнуть?

При этом политическими убийствами подобные случаи не являются. Здесь именно "стране нужно". Причём если разобрать ситуацию, то вполне можно придти к выводу, что действительно нужно - как в случае Шовина. Если бы его оправдали, что бы тогда случилось? Вот люди и приняли решение. Как говорили в советские времена, "Есть маленькое, но ёмкое слово - "надо". В США оно тоже употребляется, как можно судить.

Поскольку "сесть в тюрьму" и "умереть" это очевидно различные вещи, понятий обозначающих, что иногда "нужно стране", должно быть два. Но желательно, чтобы они были родственными.