bantaputu (bantaputu) wrote,
bantaputu
bantaputu

Categories:

К вопросу политического экзистенциализма

Взаимоотношения политической экономии и политического экзистенциализма, на мой взгляд, весьма просты. Там, где мотивы действий субъекта объясняются, грубо говоря, бухгалтерским подсчётом выгод и затрат, они объясняются оным. А там, где не объясняются - не объясняются.

В данном случае я постараюсь поговорить о тех весьма и весьма многочисленных случаях, когда субъект принимает решения, исходя не из собственной оценки своей экономической выгоды, а исходя из своего представления о должном. Как правило, данное представление плохо стыкуется с возможной экономической оценкой той или иной инициативы, но охота, как говорится, пуще неволи.


Нередко возникают ситуации наподобие следующей: "А давайте устроим пролетарскую революцию! - А зачем? - Уничтожим буржуазию и прекратим эксплуатацию. - А в чём выражается эксплуатация? - Буржуазия присваивает себе прибавочную стоимость (следует характеристика прибавочной стоимости). - Понятно. А каков размер прибавочной стоимости? - 50% ВВП (допустим). - Но в случае революции и гражданской войны ВВП уменьшится на 50% и мы останемся при своём. - Да, но зато потом мы всё восстановим и весь дальнейший прирост ВВП будет нашим. - Хм. В настоящий момент мы имеем рост ВВП 5% в год. За 15 лет такой прирост удвоит наши доходы в абсолютном выражении. Может быть, не устраивать революцию и гражданскую войну, а просто подождать 15 лет? Это как раз примерный срок восстановления после революции и гражданской войны. Зато обойдётся без суеты и жертв. - Нет, нет, нет! Капитализма быть не должно! - Ну, ладно; не должно так не должно, только не кричи. Хорошо, давай сделаем эту твою революцию". И поехали. Прочитавшим эти строки представителям других, помимо левого, политических лагерей я могу сказать: у них самих рассуждают практически так же. Если бы стремящиеся в Европу (в широком смысле) патриоты современной Украины руководствовались бы только экономическими соображениями, они едва ли избрали бы тот путь достижения своей цели, который они избрали. Сейчас же им впору примерять на себя старую советскую (антисоветскую) шутку: "Мы идём к коммунизму в Европу, но почему нам нечего кушать? - Так ведь в пути кормить не обещали!" И тем не менее, представление о должном перевешивает очевидные, казалось бы, экономические соображения. То есть, данная ситуация не описывается политической экономией - как происходящее в микромире не описывается законами классической механики, хотя никоим образом и не отменяет их.

Здесь мой читатель вправе указать, что многие политические процессы можно описать, как направляемые людьми, действующими во имя собственной и хорошо просчитанной выгоды, и реализуемые людьми, в отношении своей выгоды обманутыми. Подобные явления, действительно, нередки. Однако данная схема не описывает явление фанатической преданности идее и идеалу, каковое встречается отнюдь не редко даже в сравнении с массовым в наше время обманом вследствие пропагандистского воздействия и каковое явление играет большую роль в политических процессах - поскольку не имеющие идеала обманутые массы сами по себе пассивны. Кроме того, хотя я и не имею доказательств своей гипотезе, но всё же замечу, что, как мне кажется, за экономическим рационализмом хозяев мира стоит внеэкономический иррационализм, для которого первый есть лишь средство достижения некоей цели, значение которой не измеряется в деньгах.

Иррациональные, с экономической точки зрения, политические мотивы личности объясняются устройством личности и её оценкой её взаимоотношений с обществом. Иррациональная политическая активность является результатом осмысления личностью перспектив её взаимодействия с обществом, того, насколько созидательным или же разрушительным для личности может оказаться данное взамодействие. В зависимости от оценки личность может стремиться либо к увеличению масштабов и глубины воздействия общества на самоё себя, либо к уменьшению оного. При этом в обоих случаях личность стремится к увеличению лично своего влияния на общество; в противном случае вместо политического активиста мы получаем отшельника.

Я полагаю, что с точки зрения иррациональной мотивации их приверженцев все три базовые политические концепции общества модерна - либерализм, социализм и национализм - объясняются воздействием двух начал, а именно стремления либо увеличить воздействие общества на личность, поскольку таковое оценивается, как благотворное, либо, напротив, максимально оградить самоценную личность от предполагаемого разрушительным воздействия общества. Причины, по которым два начала могут обрести влияние на мотивацию субъекта, скрыты в глубине его психологической конституции. Данный вопрос требует дополнительного исследования. Я, впрочем, позволю себе предположить, что за стремлением позволить обществу воздействовать на себя стоят относительно низкая самооценка и боязнь одиночества. За противоположным же явлением - представление о себе самом как о высшей ценности и мизантропия.

Два базовых начала иррациональной политической мотивации могут быть сформулированы, как представления "Ад это другие люди" (по Сартру), и, соответственно, обратное - "Рай это другие люди".

Либеральное направление в политической мотивации личности опирается на представление о других людях, как о возможной причине разрушения самоценной личности субъекта. Отсюда проистекает свойственное либералам стремление активно воздействовать на общество, не будучи при этом объектом обратного воздействия. Либеральное кредо: "Мне в отношении общества позволительно всё, а обществу в отношении меня - ничего; у меня нет и не может быть никаких обязательств перед другими людьми". (Примерно по Айн Рэнд).

Социалистическое направление в политической мотивации личности опирается на представление о других людях, как о желаемой причине становления, развития и всемерного укрепления собственной личности. Отсюда проистекает свойственное социалистам стремление, обычно обозначаемое, как коллективистское. Социалистическое кредо: "Я часть общества и обязан максимально возможно сильно воздействовать на него для его блага, при этом благо общества состоит в максимально полном воздействии на своих членов".

Националистическое направление в политической мотивации личности представляет собой своеобразный психологический компромисс между двумя предыдущими абсолютами. Национализм проистекает из стремления к освобождению от зависимости со стороны обществ, которые индивидуум считает некомплиментарными по отношению к самому себе и, напротив, утверждает свою взаимозависимость с избранным, комплиментарным обществом. (Нетрудно заметить родственность психологических конструкций национализма и элитаризма; в политике обе конструкции проявляются в идее "избранного" сообщества). Применительно к обществам первой категории национализм стремится обрести возможность неограниченного воздействия на них, при этом исключив всякое обратное воздействие; таковое воздействие рассматривается, как преступное. Применительно к обществу второй категории национализм признаёт права общества на индивидуум вплоть до требования самопожертвования в интересах такового. Кредо национализма похоже на кредо социализма в обёртке из кредо либерализма и может быть сформулировано так: "Я часть моего общества (нации) и обязан максимально возможно сильно воздействовать на него для его блага, благо же нации состоит в максимально полном воздействии на своих членов, поскольку только в рамках нации возможна самореализация личности; при этом моей нации в отношении других наций позволительно всё, а другим нациям в отношении моей - ничего; у моей нации нет и не может быть никаких обязательств перед другими нациями". По причине дуализма своей природы национализм психологически способен входить в контакт и в определённых условиях образовывать политические соединения как с либерализмом, так и с социализмом, тогда как либерализм и социализм крайне некомплиментарны по отношению друг к другу.

Tags: Теория общества
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments