bantaputu (bantaputu) wrote,
bantaputu
bantaputu

Category:

Деньги, долги и два учения

С психологической точки зрения (на самом деле не только с психологической, но это сейчас не суть) деньги представляют собой долг. Ценность денег в том, что они представляют собой символы обязательств других людей выполнить некую работу в интересах обладателя обязательств. Соответственно, если каким-либо образом убрать из общества представление о долге (долженствовании) сделать что-либо за деньги, таковые утратят всякую стоимость помимо стоимости материала, из которого они выполнены - а применительно к безналичным деньгам вообще всякую стоимость. Лучший способ отменить деньги состоит в том, чтобы уничтожить ощущение, что за обладанием деньгами стоит чьё-то долженствование совершить желаемые тебе действия.

Есть апокрифический рассказ, повествующий о разговоре Сталина с неким крестьянином, произошедшим в некоей деревне где-то примерно в 1927 году. На вопрос Сталина: "Почему не сдаёшь хлеб?" апокрифический крестьянин будто бы ответил: "А ты спляши; может, тогда я сдам тебе хлеб".

Не знаю, встречался ли в 1927 году Сталин с крестьянами где-то помимо Кремля; возможно, что на самом деле участником разговора был не Сталин, а некий партийный работник, а Сталин лишь передал этот разговор, или же разговор полностью выдуман. Как бы то ни было, рассказанный анекдот весьма точно передаёт один из аспектов проблемы, о которой я хочу поговорить. Говорят о "сдаче" хлеба государству; почему не о "продаже"? После окончания военного коммунизма Советское государство не отбирало хлеб беплатно, но всегда покупало, платя деньги. В чём же дело? "Продажа" это обмен стоимостями по обоюдному соглашению (долг в виде денег это тоже своего рода стоимость). "Сдача" это передача более сильному, не влекущая за собой ответных обязательств. Продают товары, сдают крепости. Крестьянин не отдавал свой хлеб потому, что не видел со стороны государства готовности к ответным обязательствам - к выполнению какого-либо долга за получаемые за хлеб деньги. То есть, в Советской стране деньги в той или иной, но ясно, что в весьма значительной, степени утратили своё "долговое" содержание. Советский человек мог, теоретически, владеть хоть миллионом - как Остап Бендер после своей последней всречи с Корейко, но при этом за этот миллион ему, в принципе, никто ничего не был должен (что и обнаружил, к своему крайнему удивлению, Великий комбинатор). Долг как таковой в СССР существовал, но механизмы перераспределения долга были сознательно "отвязаны" от денежных потоков настолько, насколько это удалось сделать. Сейчас я имею в виду долг не в финансовом, а в деятельном смысле, долг как обязательство выполнить работу; назовём это "трудовым долгом" - для отличия от финансового долга. Фактически социализм советского типа (бюрократический социализм) мы вправе обозначать, как систему монополизации трудового долга государством.

В целом я хочу поговорить об ином, но сделаю отступление и вкратце обозначу последствия подобного подхода, поскольку такая иллюстрация может быть полезна для понимания общей мысли. Главное следствие - снижение мотивации трудовых субъектов к вступлению в общественные экономические отношения (каковое снижение и продемонстрировал крестьянин из приведённого анекдота). Если трудовой долг монополизирован государством, то частное лицо или отдельное предприятие не может получить его в свои руки, поскольку субъект притяжения трудового долга это всегда более высокая инстанция. Частное лицо и предприятие должны государству трудовой долг; но ответного перераспределения долга не возникает. Возникает логика: "Мы должны, а нам нет; зачем нам всё это?" Коллективизация, произошедшая вскоре после времени приведённого апокрифического разговора, имела целью решение проблем государства в условиях снижения заинтересованности экономических акторов в общественном труде. Руководством страны было принято решение отбирать сельхозпродукцию в распоряжение государства на этапе производства, а не на этапе распределения. В результате реализации данного решения просителями хлеба, вынужденными "плясать", когда им скажут, стали уже крестьяне.

Я сейчас не затрагиваю вопрос о правомерности требования государства отдавать ему трудовой долг. Можно предположить, что если необходимо защитить население от метеоритного дождя, который, как ожидается, случится уже послезавтра, а курдли все вымерли, то полагаться в строительстве убежищ на частную инициативу весьма рискованно, и полноценное участие государства в процессе строительства представится оправданным. То есть, можно придумать ситуацию, в которой монополизация трудового долга покажется абсолютной необходимостью. Но я хочу обсудить не то, насколько качественно выдумана и описана та или иная конкретная ситуация и сведены ли в её описании концы с концами, а проблему роли долга в обществе как таковую.

Ликвидация процесса взаимообмена трудовым долгом, выражающаяся в резком снижении роли денег как мотиватора экономических акторов к обмену результатами труда, приводит к распаду общественного производства и обусловленных экономикой общественных связей как таковых. Отмена основного функционального качества денег - способности представлять собой трудовой долг - приводит к кризису общественного производственного механизма, каковой может быть преодолён лишь прямым насилием. Если экономический актор не имеет возможности приобретать право на определённый объём трудового долга общества в целом, заинтересованность и (пусть мнимая) добровольность участия актора в экономических процессах исчезают, и это может быть скомпенсировано только насилием.

Я не говорю сейчас, что насилие это плохо. Я вполне могу придумать ситуацию, в которой окажется, что насилие это чрезвычайно хорошо. Но разговор не о тех или иных ситуациях, а о роли денег как представителя трудового долга в сохранении общества. Если мы декларируем: "Каждый имеет право на обязательства других людей поработать на него", то тем самым мы даём каждому субъекту экономической деятельности, от частного лица до крупнейшего предприятия, основания для заинтересованности в сохранении общества в целом как системы взаимной зависимости. Если мы говорим: "Никто не имеет право на то, чтобы кто-то был ему что-то должен", то мы тем самым разрушаем систему общественной взаимозависимости, получая вместо общества набор свободных от какого-либо долженствования индивидуумов. Что уж мы дальше будем делать что с обществом, построенном на долге, что с атомизированной массой личностей, связано с конкретными обстоятельствами и представляет собою иной, отдельный вопрос.

Меня в данном рассуждении интересует следующее. Социализм (в широком, не в узко советском понимании) это учение, проповедующее построение общества, основанного на сумме взаимных обязательств его членов. При социализме все всем что-то должны, пожизненным трудовым долгом. Либерализм (опять таки, в широком понимании) это учение, проповедующее отсутствие у свободной личности каких-либо обязательств и, следовательно, права требовать исполнение каких-либо обязательств от других людей.

Получается, что общество, сохраняющее традиционную функцию денег, концептуально социалистично, а общество, уничтожающее традиционную функцию денег, концептуально либерально.

Tags: Капсоц
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments