May 30th, 2021

El juez Garzón

И таки да:

Вдогонку предыдущему тексту.

Евреи не европейцы.

Европеец это зритель и актёр театра нравственности. Для европейца весь мир такой театр, и женщины, мужчины все актёры. В театре европейской нравственности за каждое хорошее явление ответственен свой святой, а за каждое дурное свой чёрт. Эти персонажи составляют драму, нередко с поножовщиной, и тем развлекают европейца. Он думает, что идёт борьба за его безсмертную душу; ему лестно и интересно. "Кто же победит на этот раз?"

Еврей не европеец и смотрит на эту игру как на игру. Может поиграть в неё. Многие евреи прекрасно имитируют персонажей, добавляя в драму новые образы. Обыкновенно эти образы лубочные, но иначе и не получилось бы; еврей не считает, что происходит борьба за его (именно его, персонально) безсмертную душу, и поэтому по-настоящему не вовлечён. Но может порезвиться, как взрослый с детьми. За это ведь часто и деньги платят.

Еврей не нравственен как европеец, но и не вне-нравственен как европеец. Он вообще не европеец. Говорят, что какие-то евреи добились для себя обозначения не являющимися частью "белой" расы - это объективно верно, если не с биологической (тут я не специалист), но с ментальной точки зрения точно.

Игра нравственностей в сознании европейца это личностное отражение борьбы за безсмертную душу человека. Европеец интересуется, кто с Богом, кто с Дьяволом, кто мечется туда-сюда, кто придёт к Богу и каким путём, кто споткнётся и не придёт. Для еврея этих вопросов применительно к нему не существует вообще. Еврей твёрдо знает, что он в руце Божьей. Он заключил нерушимый договор с Богом, и вопрос об его, еврея, принадлежности даже не ставится. Договор с Богом сложный, в нём много пунктов, и сам Бог это сложная система, так что для еврея не всё однозначно и есть чем заняться. Но проблемы: "На корабле я или за бортом?" нет совсем. Еврей смотрит на европейские игры в приход к Богу как пилот "формулы 1" смотрел бы на детскую игру с машинками. Он может даже поиграть немного, но настоящая езда в другом месте. А эти дети вырастут и пересядут, по заветам урбанистов, на трамваи.

Отсутствие вовлечённости в европейскую драму нравственностей позволяет евреям довольно легко контактировать с европейскими вне-нравственными элитами, ко взаимной пользе. Но хороший, "правильный" еврей не сливается с этими элитами, оставаясь самим собой. Оставаясь не-европейцем.
El juez Garzón

Оглюкт

Хорошее разсуждение с идиотским выводом. Ссылка.

Автор рассматривает сценарии массовых убийств, совершаемых одиночками или микро-группами, в общественных местах и в воинских частях. Это хорошее, дельное разсмотрение, сводящееся к констатации факта: общество способно перегрузить психику личности до стадии "немотивированной" агрессии. Да, способно.

И автор делает вывод, цитирую:
"Обществу придется или сменить парадигму на неклассическую, или столкнуться в ближайшем будущем с ещё более разрушительными формами колумбайна." Конец цитаты.

Чтобы не сталкиваться с перегрузкой психики, нужно не переходить к "неклассическому" обществу (кстати, что это такое?), но дать личности "зону разгрузки". Последнее достигается самыми что ни на есть классическими, даже патриархальными методами.

У человека должно быть место, в котором хозяин он сам, а не общество. Его дом. Его собственный участок земли. Его семья, в которой он будет хозяином и его слово будет законом. Место, которое позволит оставить общество за забором, в прямом и в переносном смысле. Не лезте через забор, и не получите картечью. Всё, этого достаточно. За пределы своего выйдут только действительно психически нездоровые - и это отдельный разговор.

Общество может помочь человеку построить его собственный дом, его крепость, признав права личности. Большую часть работы - построение семьи - человеку придётся сделать самому. Но по крайней мере обозначить, что такой путь есть, общество вполне может.

Кстати, и кинематограф способен в этом помочь. Фильмов о людях, выходящих "за рамки", довольно. Фильмов о том, что вводит "в рамки", незаметно. А ведь это было бы интересно - посмотреть на человека, которого общество сводит с ума, а свой дом в ум возвращает. Простейшая концепция: "За дверью, за окном телевизора - толпы уродов, а здесь уют и понимание". Да, всё так просто. Неужели это так сложно?

Лично мне не нужно не-классическое общество. Мне нужно классическое общество. Оно прекрасно и полностью меня устраивает.
El juez Garzón

Коротко о марксизме

Мне порекомендовали это видео средней длины. Благодарю за рекомендацию. Это хороший обзорный ликбез, можно использовать.

Не всё сказанное идеально. Так, наблюдение, что общество подвержено разслоению, не является прерогативой марксистов, а известно столько же, сколько существует само общество. Разве Гомер не знал, что есть цари, подданные и рабы? Впрочем, это мелочь, быть может вызванная краткостью лекции. Более интересно другое. Разсказ предлагает консерватизм как надёжную защиту от марксизма, но это, увы, не так - хотя это и распространённая точка зрения. Ленинцы прекрасно использовали консерваторов (старообрядцев, сектантов, мусульман) для разрушения консервативно-либерального российского общества начала XX века. Движение американских негров в значительной степени исламизировано. Марксисты умеют сталкивать людей лбами (собственно, это единственное, что они умеют, зато в этом им нет равных). Общины консерваторов обладают ограниченным кругозором и ощущают себя "в кольце врагов", поэтому безнравственным людям несложно натравить их на своих противников. Марксисты вскрывают консервативные сообщества, как морская звезда раковины. Консерваторы, увы, не защищены от манипуляций. Так, в современной РФ православный консерватизм используется для "продвижения" монархической идеи. Сами по себе православные монархисты, скорее всего, желают русским добра и процветания, однако их идея сводится к марксистскому тезису: "Русским воли не давать", в частности: "Русский парламентаризм это зло". Меня это удивляет: если не доверять народу, то кому тогда? Бог всё сделает? А люди на земле для чего? Молиться? Молиться можно и на небесах; были бы Богу нужны молитвы, Он разместил бы нас сразу там. На земле-то мы зачем? Может быть, чтобы что-то сделать, а? Так, может, попробуем? Соберёмся, обсудим что именно, нет? Делать на этой земле Вы что-то собираетесь, или только искать пути удрать отсюда на Небо? Впрочем, спорить по существу этого богословского вопроса можно долго, но очевидно, что в нашей чекистской стране марксисты просто заткнули бы рты русским монархистам, если бы не считали, что те "льют воду на их мельницу". Марксизм улавливает любой ветер, дующий в его паруса, и лихо ставит снасти. Это они умеют.

Марксисты ловят любой ветер, кроме одного. Они поддерживают всех "угнетённых" против всех "угнетателей", независимо от реальной степени угнетённости. Поддерживают всех кроме русских. Но почему так? Русские угнетены, поражены в правах, их земля оккупирована. Почему марксисты не поддерживают прогрессивное национально-освободительное движение русских? Непонятно. Марксисты могли бы поддержать стремление русских освободиться от марксистов, и... Ой. Ну, да. Что это я спрашиваю?

Это даже немного смешно. Но не так смешно, как кстати опубликованное высказывание salery, которое чудо что такое. "Не бойтесь марксизма - он порождение "белой" расы и исчезнет вместе с ней". Ну, да. Выполнит свою задачу и исчезнет. А Украина это русофобский проект, и исчезнет вместе с русским народом. Что чрезвычайно утешает. Можно спать спокойно.
El juez Garzón

О милости и дерзости

Права и свободы вещь несложная для понимания, но некоторые загадки они всё же в себе содержат.

Принято считать, что свободы существуют тогда, когда признаются обществом - и лично мной в частности. Допустим, я человек либеральных взглядов (как оно, собственно, и есть), и признаю, скажем, свободу слова. Для обсуждения в интернете это самая что ни на есть понятная свобода, поскольку тут на ней всё и построено. Я признаю свободу слова - что это означает? Что на вопрос: "Признаёшь?" я отвечаю: "Признаю"? Это неплохо, но, думаю, недостаточно. На словах я могу и своего кота признать Императором Луны, но от этого ничего не изменится. Тем более, что кота у меня нет.

Чтобы не остаться декларацией, признание свободы слова с моей стороны должно означать какое-то практическое действие или бездействие, имеющие значимый для чужой свободы результат. Допустим, я могу позволять невозбранно комментировать свой блог, и это будет практическим признанием чужой свободы слова.

То есть, чтобы признать чужую свободу, я должен реализовать своё право. Если права у меня нет, то чужую свободу я никак признать не смогу - кроме как на словах, то есть в виде благого пожелания.

Получается, что признавать (охранять, защищать, обезпечивать) чужую свободу я могу лишь находясь в своём праве. Чтобы позволить кому-то ходить по газону, я должен иметь этот газон в собственности. После чего могу признать чужую свободу - а могу и не признать, ибо на то есть моё право. К примеру, в этом журнале в настоящее время запрещены анонимные комментарии. Я могу сожалеть об этом вынужденном шаге, но факт есть факт - я воспользовался своим правом и ограничил чужую свободу.

Из этого можно сделать два вполне, на мой взгляд, определённых вывода.

Первый: чужая свобода есть вольность, даруемая из милости.

Второй: чужая вольность начинается со своего права.

Всегда ли дело обстоит так? Возможны ли свободы, не являющиеся вольностями?

Существует известное горьковское высказывание: "Права не дают, права берут". Объективно это высказывание неверно по крайней мере в значительной части случаев. Так, права, получаемые вместе с леном (поместьем) и составляющие суть лена как раз даются - по обоюдному соглашению между феодалом и сюзереном. Право дозволять или не дозволять комментарии в моём журнале предоставлено мне администрацией ЖЖ по обоюдному согласию, за что я обязался смотреть рекламу либо платить означенную ренту, что и является моей обязанностью по отношению к сюзерену. Я получил право в лен, а вовсе не брал его, и теперь использую, в частности, для предоставления вольностей, если есть на то моя милость.

Тем не менее, несложно представить себе ситуации, в которых права берутся силой. "Силой" автоматически означает "без добровольного общественного согласия". Если обладатель таких прав решит использовать их для дарования милостей, то такие милости также окажутся вольностями, а не свободами.

Свободами можно назвать "безотзывные" вольности, то есть такие, предоставитель которых ограничен в своём праве их уничтожить. То есть, свобода есть ограничение права. Это ограничение не может исходить из источника инвеституры, поскольку это означало бы простое перемещение права на один уровень вверх, а не изменение его качественной сущности. Это ограничение должно исходить от самого обладателя свободы.

При наблюдении подобного мне не удаётся отделить свободы от прав, взятых силой. По-видимому, это одно и то же. То есть, те из прав, которые не дают, а берут, можно назвать свободами. Хотя по сути это просто права.

Вольности даются милостью, свободы берутся дерзостью.

Свободы не бывают чужими; то, что кем-то взято силой, не требует нашего согласия. Нельзя признать или не признать чужую свободу; можно лишь капитулировать перед силой. Свободы бывают только свои. Это означает, что в части свобод добровольное общественное согласие не требуется; ведь свободы опираются на силу их обладателей.

Какое-либо общественное соглашение по вопросу о свободах не может быть достигнуто. Свободы это вне-общественное явление.