August 23rd, 2020

El juez Garzón

Синяя самоизолента свободы

Александр Грозный, сатрап Белоруссии, анонсировал царскую забаву: национальную загонную охоту на верблюдов. Видел я такую охоту по телевизору. Лучше смотреть на неё со стороны. Стартуют, говорил, в понедельник. Сегодня у нас начинается воскресенье. Есть время почитать правила.

Будучи по натуре зайцем, я понимаю: окажись я в тамошних лесах, пришлось бы мне оттуда драпать. Потому как средств доказать, что я не верблюд, у меня не имеется. У Собянина я пропуск с QR-кодом получал и стражам предъявлял, а тут уж и не знаю, как выкрутиться.

В общем, я мысленно почуял на своей заячьей шкурке тёплое внимание белорусской милиции. И с таким воображением впервые в жизни придумал, что таки зайцам следует делать. Я бы и верблюдам то же посоветовал - но не знаю, услышат ли верблюды мой заячий писк.

В общем, я придумал, как бы я сам поступил при таких раскладах. Я бы сегодня, в воскресенье, сходил в магазин за продуктами. Осторожно, но настойчиво бы так сходил. А в понедельник остался бы дома, отключил бы всё, способное вывести из душевного равновесия, и смотрел бы старое кино, да пил бы чай с плюшками. А на улицу и носа бы не казал.

Мне бы, наверное, позвонили с работы, и спросили: "А чой-то ты во фраке?" На что я промычал бы что-нибудь нечленораздельное. Нужно, кстати, порепетировать. Правда, если на работе у меня коллеги зайцы, то никто может и не позвонить.

Есть у такой тактической стратегии недостаток: можно работу потерять. С другой стороны, оказавшись в месте гнездования белорусских милиционеров, можно, как говорят, потерять девственность. (Здесь я почему-то не удивлён). Так что придётся выбирать из двух лоз менее кислую. И тут уже нужно смотреть по месту, так как возможны индивидуальные особенности обстоятельств. Так я своими заячьими мозгами разкумекал. Кто умнее, пусть придумает лучше.

А дальше - тишина. Выйдет Александр Григорьевич поутру прогуляться, ан вокруг тишь да гладь. Никто не суетится, не аплодирует и не кормит голубей. Правда, и на работу никто не пришёл, но это уж, извините, побочный эффект внезапного общественного спокойствия.

Обычно, когда описывают сложные ситуации, в которые попадают другие люди, я не знаю, как я мог бы поступить на их месте. И вот впервые в жизни знаю, как поступил бы, окажись в центре событий, именно я, а не абстрактный добрый человек.

Надеюсь, никто мне на это не скажет, что я тиран и сумасброд, и всё такое прочее. Я же не спички жечь подговариваю. А ежели кто скажет - что ж, прижму уши к голове да притихну - или убегу. Наше дело заячье.
El juez Garzón

Из Ковидия

.
.
.
.
.

Боги благие послали нам вирус коронный.
Силой, подобной своей, наделили козявку.
Вирус незрим, вездесущ, наказание смертным
Он по неведомым признакам определяет.
Милует вирус одних, награждая лишь лёгким
Недомоганьем - иль вовсе пройдёт без симптомов.
Тяжким недугом иным он ложится на плечи,
Третьим же, самым несчастным, он гибель приносит,
Медленно душит лежащих в больничной постели.
Боги в посланцы свои избирали, бывало,
Рыб и китов, и ослов, и орлов среброкрылых.
Нынче ж довольно со смертных и мелкой, бездумной,
Глазу невидимой капли белковых молекул.
Знать, измельчали мы, люди, и больше не стоим.
Воля ж богов тем сильнее нам светит в тумане,
Чем неприметней посланец, её доносящий.

Встретил и я на пути от рожденья к Аиду
Вестника воли безсмертных, что в воздухе реял.
Вирус меня одарил двухнедельной болезнью
С жаром и болью в суставах, и немощью тяжкой.
Грустно смотрел я на муки дражайшей супруги,
Что на семейном одре точно так же страдала.
Но указав мне на слабость моих разумений
И обозначив присутствие воли безсмертных,
Боги оставили жить и меня, и супругу,
Милость явив и продлив нам дорогу к Аиду
Через безвестные ныне нам дали подлунного мира.

Нынче Асклепию доброму должен я жертву
Вскоре принесть - петуха, как сложилось у смертных.
Мой попугай во внимание весь обратился,
Но не петух он, а курица - в жертву негоден.
Вам же скажу от Асклепия весть о леченьи.
Пил я лекарство Ксарелто, что тромбам в сосудах
Не позволяет возникнуть, от смерти спасая.
Пил и Азитромицин, чтоб попутных бактерий
Праздник разгульный унять - это антибиотик.
Нимесулид помогал мне при болях досадных,
Что по ночам безпокоили, спать не давая.
Чай и вода, и компот принимались помногу,
И Интернет, просто в неограниченных дозах.
Так я с болезнью разстался, и рад, как лишь смертный,
Смерти избегнув на время, недолго бывает.
Радостью той нас благие безсмертные боги
За благодарность за дар бытия награждают.
Сим воздаю я хвалу Олимпийцам премудрым,
Милостям радуюсь их - и затем умолкаю.