July 13th, 2020

El juez Garzón

Перемены в понимании

За последние 150 лет изменилась, и, как мне кажется, к лучшему, одна вещь - представление о природе развращённости.

В XIX веке развращённость понималась, как явление индивидуальное (это влияние христианства), однако провоцируемое обществом (это "новые веяния"). При этом предполагалась априорная способность личности противостоять провокациям. На последнем тезисе сделали свой бизнес Лев Толстой и Фёдор Достоевский.

Сейчас понимание предмета иное. Сформировалось представление о развращённости как о системной характеристике общества, по отношению к личности являющемся фактором искусственного отбора. Я думаю, что это много более продуктивный взгляд, нежели тот, что был прежде.

Однако, изменение взгляда "подвесило в воздухе" вопрос о роли личности в процессе общего развращения. Здесь у нас сейчас пустота, заполняемая лишь интуитивным мнением о существовании некоего "ядра личности", которое определяет, как индивидуум будет отсортирован системой.

Такой подход отчасти справедлив, но он не учитывает множество сложных случаев, когда субъект и участвует в разврате, вовлечённый в него обстоятельствами, которые он не может или не хочет преодолеть, и при этом сохраняет некое личностное ядро, которое позволяет ему нормально вести себя при изменении обстоятельств на более гуманные. Обыватель, мечтавший о домике под липами и кружевных занавесках, по мобилизации взятый в зондеркоманду и литрами пивший человеческую кровь, а после демобилизации ведший вполне добропорядочную жизнь и никогда никому не вредивший.

Можно сказать, что человек как личность и человек как часть системы это два различных объекта исследования. Однако проведение грани между этими двумя явлениями на практике затруднено. Граница между личностью и обществом не всегда видна в тумане войны идей.

У нас всегда есть простые решения, скажем: "Участвовал значит виновен". Но кроме простоты у таких решений нет других достоинств. Системное и последовательное применение такого взгляда может привести к уничтожению объекта исследования - потому, что сядут все. И чем тогда лекарство сможет отличиться от болезни? По отношению к "чужим" это ещё может выглядеть приемлемым, а как быть со "своими"?

Если мы не будем видеть, как общество осуществляет отбор, мы не сможем понять, насколько это общество развращено. Но при таком взгляде личность представляется жертвой общества. А если мы не будем видеть роль индивидуальности, то никогда не найдём лекарство от развращённости системы. Чтобы выбраться из ямы, необходима воля, а воля есть лишь у личности.

Думаю, что сейчас мы понимаем, что с нами происходит, гораздо лучше, чем 150 лет тому назад. Но до совершенства понимания и, тем более, до единства понимания и действия, нам ещё очень далеко.