May 17th, 2020

El juez Garzón

Немного о монументах

Памятники, как известно, бывают двух видов. Первый вид - памятники истории и культуры, а также, как принято теперь, и природы - хотя понятие "память" применительно к природе, я надеюсь, ещё очень долгое время будет невостребованным. Некие "естественным" образом возникшие объекты, которые специально как носители "памяти" не создавались. Скорее, замечательные места, нередко связанные с памятью об исторических событиях.

Вторая разновидность памятников это искусственные сооружения, призванные напоминать о чём-либо, передавая ту или иную информацию, в том числе чувственную.

Есть объекты, сочетающие в себе свойства обеих разновидностей памятников. Так, Бородинское поле само по себе это памятник первого типа (просто поле). На этом поле установлен памятник второго типа. Объект в целом, таким образом, является композитным.

Есть объекты, с течением времени перешедшие из второй категории в первую. Таковы, к примеру, надгробия древних римлян, которые те устанавливали вдоль дорог. Сейчас они могут находиться в музеях - то есть, вне связи с захоронениями. Когда-то эти предметы создавались ради памяти, а теперь для нас это исторические артефакты, несущие, несомненно, определённую память, но существенно иную, нежели та, ради которой они создавались. Для нас теперь это память не о конкретных захороненных, но о древне-римской культуре в целом.

С точки зрения терминологии было бы логичным во избежание путаницы называть памятники второго типа как-то иначе; скажем, монументами. А "памятники природы" вообще вывести в отдельную категорию. Скажем, "шедевры природы". Далее в тексте я буду называть памятники второго типа монументами.

Воздвижение и снос монумента это акция, осуществляемая внутри некоей культуры и призванная служить формированию её будущего. Монумент всегда задумывается как носитель смыслов, призываемый усилить и продлить их влияние. Воздвижение и снос монумента всегда есть акт укрепления культурного пространства.

Можно спорить о степени эффективности подобных актов. Со своей стороны замечу, что таковая эффективность находится в прямой зависимости от художественного качества монумента. Однако нет смысла спорить о том, как понимается роль монументов в культуре. Везде и повсеместно таковая оценивается одинаково, при этом как весьма важная. Богатство культур, которым отличается наш мир, ограничено тем, что памятники того или иного вида стараются ставить или, как минимум, разрушать все, кто освоил строительство долговременных сооружений или хотя бы применение взрывчатых веществ. Повторюсь - снос монумента столь же явная культурная акция, как и создание такового. Возможно, афганские талибы не строят медных истуканов. Но они существуют в том же методологическом культурном пространстве, что и мы; для них "чужеродный" монумент это вторжение, акт войны. Причём акт войны против их культуры (в широком смысле слова "культура"). Точно так же значение монументов понимается у нас сейчас - и везде на нашей планете.

Монумент есть фрагмент культурного кода, который либо сознательно передаётся, либо его передача сознательно пресекается. В мире мемов уничтожение монумента эквивалентно геноциду в мире генов. Любое уничтожение монумента сужает существующее на планете меметическое разнообразие, то есть обедняет природу, делает её менее способной к приспособлению.

Как уже говорилось выше, монумент выполняет своё прямое предназначение в рамках определённой культуры (в "широком" смысле этого слова). Вывод монумента за пределы культуры, для сохранения и развития которой он создан, превращает его в памятник - памятник данной культуре в целом.

В наше время принципиально правильное понимание значения и функции монументов иной раз приводит людей к решению воздвигать таковые ради культуры, которая либо, по их мнению, существовала в прошлом, либо могла бы, по их мнению, существовать в будущем. То есть, такой культуры, которой нет в настоящем. В некотором смысле подобные попытки похожи на идею поддержать ремнём отсутствующие брюки.

Некоторые люди шлют послания, полученные ими ниоткуда и адресованные в никуда. Любопытно, что художественный уровень подобных творений обыкновенно ниже всякой критики. Что и неудивительно - художник не может творить в вакууме, то есть вне культуры.

Пожалуй, ради таких монументов есть смысл ввести отдельную категорию. Это монументы, не выполняющие функции внутри культуры, ввиду отсутствия таковой, и не несущие информации о культуре, то есть не являющиеся памятниками - по той же самой причине.

Полагаю, эту новую категорию монументов было бы адекватно обозначить словом "металлолом".
El juez Garzón

О борьбе с Церковью

Какими-то странными путями я познакомился с некоторыми источниками, собирающими массу разнородных высказываний, в том числе документально подтверждённых. Все эти высказывания так или иначе дискредитируют Русскую Православную Церковь Московского Патриархата. При этом люди, ведущие сбор сведений для формирования упомянутых источников, вне сомнения, сами православные. Ссылок на источники давать не буду по соображениям деликатности. Распространение сведений, порочащих РПЦ МП, в лично мою задачу не входит.

Некоторое время я удивлялся: что такое? Внутри Церквей бывают разные конфликты. Но здесь я обнаружил настоящий поток разоблачений. И через некоторое время догадался: передо мной дело, ведомое старообрядцами. Люди они православные, но к другой православной же Церкви имеют неприязнь. И, фактически, заняты борьбой с нею.

Неприязнь старообрядцев к новообрядцам имеет давние и всем известные корни. К общеизвестному я могу добавить, разве что, данные саратовского краеведения: когда-то в Саратовской губернии было несколько старообрядческих монастырей, располагавшихся на реках Большой и Малый Узень. В середине XIX века эти монастыри были ликвидированы властями. Операция была войсковой и велась с применением артиллерии. Когда будете смотреть на картину, на которой изображено, как еврей руководит обстрелом Кремля из пушек, знайте, что ещё до того по местам, священным для русских, вело огонь российское правительство. "Единственный европеец", как мы знаем от Пушкина.

Правительство Российской империи разбивало пушечными ядрами ворота русских монастырей. Мы все понимаем, что эти операции велись в порядке установления того, "кто в доме хозяин", и недопущения бегства податного населения в области, капитан-исправникам не подвластные. Однако, если перед нами не борьба с Церковью, то что тогда?

Было бы любопытно сравнить масштабы жертв и разрушений, понесённых народом и Церковью в ходе борьбы старого и нового обрядов, с потерями, вызванными анти-религиозными действиями большевиков. И в процентах от текущей на момент событий численности населения. Историю пишут победители; в данном случае новообрядцы. Мы многого не знаем. Весь XIX век эта тема старательно исключалась из общественного дискурса. К примеру, о том, что при Николае Первом пороли солдат, а один генерал приказал затравить крестьянского ребёнка собаками, мы из классической русской литературы знаем. А вот слово "старообрядец" мне в ней не попадалось ни разу. Словно этого вообще не существовало. (Как мне указали в комментарии, здесь имеется пробел в моём образовании). О древних русских язычниках упоминать было можно, а о старообрядцах нет. Но что-то мне подсказывает, что большевики рискуют оказаться на втором месте.

Две Церкви ведут борьбу друг с другом. Казалось бы, при чём здесь атеисты?

Легко вспоминается выражение "воинствующий атеизм" и погром русской религии, организованный большевиками. Вот, вроде бы, и "атеисты подтянулись". Но если посмотреть на картину чуть пристальнее, нетрудно увидеть, что нет.

Борьба большевиков с религией проходила отнюдь не в формате идейного спора: "Бога нет! - сказал Остап. Есть! - сказали ксёндзы". Я позволю себе сказать, что и физическое уничтожение православных священников не было основной мерой борьбы с Церковью (хотя и было мерой совершенно для большевиков естественной). Убийства были, пожалуй, даже вредны для дела "воинствующего атеизма", поскольку создавали мучеников. (Но удержаться от этого своего удовольствия большевики не могли). Ключ большевицкой кампании в открытом, публичном разорении и разрушении церквей, разрубке икон, разбивании колоколов, вытряхивании на землю костей святых, вскрытии могил и так далее. Ключ в крике: "Ваши святые - просто кучки костей!" Ключ в действиях сакральных.

Большевики не просто воевали с русским народом - как Цезарь воевал с республиканцами во главе с Помпеем. Русских священников убивали не просто как политически неблагонадёжных людей - как Октавиан Август приказал убить Марка Туллия Цицерона. Большевики воевали с Русским Богом. С ним лично. Они оскверняли храмы Его, чтобы показать, что Он не имеет силы. Что Бог повержен. Не отвергнут, как излишняя сущность в научной картине мироздания, а именно повергнут - как Голиаф Давидом. Не сомневаюсь в том, что именно этот библейский сюжет вдохновлял значительную часть большевицкого руководства, как центрального, так и местного.

Большевики были, конечно, не атеистами. Атеисты не борются с Богом ввиду отсутствия такого соперника. Большевики были даже не безбожниками, а анти-божниками. Может быть, у них был свой Бог, но это мне неведомо. Не помню воспоминаний о том, как Троцкий читает Тору. На этот счёт у меня есть некоторые соображения общего характера, но их я надеюсь изложить отдельно.

Представим себе, что некие ненавидящие евреев люди захватили Иерусалим и сделали из Стены Плача писсуар. Наверное, это не потому, что им более негде отлить. Наверное, это для того, чтобы показать беспомощность еврейского Бога перед их Богом. А также чтобы растоптать достоинство евреев, унизить их, приучить их к мысли о метафизическом поражении - и тем самым о бесперспективности сопротивления.

Вот именно это еврейские большевики сделали в захваченной ими России. Именно это - а не распространение мифического "научного атеизма" - было их целью.

В сущности, большевики повторили библейский сюжет о борьбе Моисея с культом Ваала. В роли скрижалей - "Капитал" Маркса. В роли Ваала - Православие. В роли "золотого тельца" - "золотой телец", капитализм. В роли сорокалетнего хождения по пустыне и жизни впроголодь - социализм с 1917 до начала распашки Целины; те же примерно сорок лет голода. Результат, правда, "пшик". Но это другой вопрос.

Сюжет перед нами, как Вы понимаете, чисто религиозный.

Растоптать идолов одного бога, чтобы утвердить другого - есть ли более древняя модель меж-конфессиональных отношений?

Между тем, в сознании многих религиозных людей атеизм равносилен борьбе с Церковью и глумлению над святынями. Да простят они мои слова, но такой взгляд неадекватен совершенно. Атеисты не разрушают церкви и не воюют с Церковью. Для атеистов Церковь это клуб по интересам. Как кружок вязки макраме или общество поклонников Элвиса Пресли. Пока это не касается нас, атеистов, лично, мы смотрим на увлечения, подобные религии, как на... увлечения. Кто-то марки собирает, кто-то гладиолусы выращивает. Кто-то Христу поклоны бьёт. Нам-то что за дело до этого?

Да, я не люблю макраме. Желаете об этом поговорить? Пожалуйста. Но я никогда не приду в Ваш дом, не стану топтать Ваше макраме ногами с криком: "Посмотри! Это просто нитки!" С моей точки зрения это было бы поведением сумасшедшего. Или человека крайне религиозного, для которого топтание макраме или досок с картинами имеет сакральный смысл. То есть, действие абсолютно не атеистическое.

Моей целью является установление соответствия вещей и их названий. Надеюсь, мы с Вами сделали маленький шаг в этом направлении.

Спасибо.
El juez Garzón

Марксизм против плановости: практика и теория

Для начала разговора давайте взглянем на воспоминания женщины, которая в юности некоторое время, начиная с 1959 года, работала на заводе по изготовлению телевизоров. Ей довелось трудиться штамповщицей. В двух словах: труд оплачивался по нормам, которые устанавливались исходя из максимальных показателей выработки, достигнутых каким-либо особо шустрым рабочим. После того, как новая норма начинала перевыполняться многими рабочими, её снова повышали. И так продолжалось, несмотря на высокий травматизм, связанный со спешкой и нарушением правил техники безопасности.

Collapse )