March 11th, 2020

El juez Garzón

Сказка про военные корабли

Ниже приведён расширенный комментарий к разговору о классификации линкоров и линейных крейсеров. Комментарий может содержать ошибки и нелепости, а может состоять из них целиком. Такой комментарий может многое.

Не знаю, кому это может быть нужно; но пусть будет, раз уж есть. Авось на что-то и сгодится.

Collapse )
.
. Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/503830.html.
El juez Garzón

Культ личности и бюрократия

Считается, и не без оснований, что Советский строй был формацией бюрократической - существовавшей и развивавшейся в логике взаимоотношений внутри бюрократии. Для знакомства с этой логикой могу предложить, к примеру, остроумную книгу Паркинсона, из которой мы сегодня возьмём только одно утверждение: "Чиновники работают друг для друга". Это утверждение означает, что бюрократия при всей своей функциональной и организационной талантливости испытывает проблемы с субъектностью. Бюрократия может решить любую проблему (если не учитываются затраты, конечно), но не может поставить проблему. Не без оснований можно сказать, что в какое-то время советская система осталась без явного для неё "постановщика задач" - по всей видимости, это случилось к началу семидесятых годов. 

Параллельно с бюрократической сущностью системы Советский строй демонстрировал контрастное к ней явление - культ личности. Это явление начало проявляться с самого зарождения строя в виде культов Ленина, Троцкого и прочих "вождей краснорожих". Наиболее известный нам культ Сталина по времени принадлежал уже ко второй волне "культо-строительства". При этом нет сомнений в том, что культ личности противоречит бюрократической основе системы, концептуально выбивается из неё. Чиновник может сказать: "Я счастлив, что я был причастен к", но он никогда не скажет: "Я сделал это!" Ведь бюрократ работает не ради великих достижений, а ради других бюрократов. Тем более - бюрократ советский. История советского бюрократизма трагична; единство советских чиновников скреплено кровью. Массовое и повсеместное распространение бюрократических методов управления в самые первые годы Советской власти, несомненно, объясняется крайней жестокостью этой власти и непредсказуемостью её воли, широтой возможных толкований её задач. В лице большевиков советские чиновники столкнулись с крайне капризным хозяином, способным расстрелять бюрократа по непонятным, нелогичным для него критериям. Одно и то же решение могло быть истолковано и как верное, и как "перегиб", и как "контрреволюция", а завтра толкование могло быть пересмотрено - с непредсказуемым результатом. В таких условиях у новых советских чиновников остался только один инструмент снижения рисков: распределение ответственности по максимальному количеству людей, исходя из надежды, что "всех не расстреляют". Отсюда стремление организовывать заседания по поводам наподобие покупки склянки чернил Губкооперативом. Каждое, даже самое примитивное решение, нужно обсудить и проголосовать, чтобы таковое решение было "коллективным", чтобы кровавый дракон не имел возможности выхватить очередную жертву из толпы. Такой подход напоминает тактику маскировки, применяемую зебрами; смысл её в том, чтобы лев не мог выделить отдельную особь на фоне массы движущихся полос. Если у зебр такая тактика закрепилась эволюционно, значит она как-то работает. Как-то работала и тактика советских бюрократов, ориентированная на "размазывание" ответственности - по крайней мере до 1937 года, когда оказалось, что расстрелять могут и всё заседание сразу. Или, по крайней мере, 2/3 оного - как это случилось со "съездом победителей".

Массовый бюрократизм советских чиновников, перекладывание ответственности и "прикрытие зада" множеством бумаг это результат приспособления к власти комиссаров с её непредсказуемостью и готовностью убивать по непонятным поводам. Естественная реакция людей на жёсткие условия привела к быстрому возникновению бюрократических взаимоотношений. Но сами по себе эти взаимоотношения не отличались чем-либо особенным; судя по всему, советская бюрократия была вполне обыкновенной бюрократией, такой же, какова она во всех странах. И, конечно, бюрократия не могла порождать культы личностей, поскольку подобное поведение противоречит логике её деятельности. "Большой начальник" имеет вес внутри системы, однако его внутреннее влияние не проецируется во внешнюю среду. Для тех, кто "снаружи", бюрократия создаёт "броню" из чужих решений и ссылок на документы. Смысл того, как бюрократия представляет свою деятельность "вовне", в том, чтобы никто не мог найти конкретного человека, принимавшего то или иное решение, и спросить с него. В СССР требование делать это усугублялось ещё и физической логикой выживания в неблагоприятной среде, каковой являлся произвол комиссаров. Советская бюрократия не могла создавать культы личностей; напротив. Будь на то её воля, вместо портретов вождей мы видели бы только списки ссылок на документы и коллективные решения. Вместо лиц был бы только серый туман. Тем не менее, культы личностей в советской системе существовали и продолжают существовать доселе - как культ Путина. Необходимо как-то совместить этот факт с фактом тотальной бюрократизации советской жизни.

Решение данной проблемы мне видится предельно простым: разделением представления о власти по вертикали на два сегмента. Можно по оруэлловской традиции называть их "внешняя" и "внутренняя" партии. Можно назвать "верхний" сегмент комиссарами, а "нижний" бюрократами. В любом случае применительно к "верхнему" сегменту мы будем говорить о подлинных хозяевах страны, о мотиваторах её деятельности, а применительно к "нижнему" сегменту - об исполнительном механизме.

Мифологизация деятельности комиссаров имеет очевидно героическую природу. "Ленин совершил Революцию", "Троцкий выиграл Гражданскую войну", "Сталин выиграл Великую Отечественную", "Путин вернул Крым", и так далее. Совершённое героем деяние следует обозначать словом, пишущимся с заглавной буквы, иначе получится несолидно. Герой, конечно, всегда находится вне бюрократической логики; иначе и быть не может. Это приносит большую пользу в деле пропаганды, ведь можно внушать народу мысль о том, что герой необходим - чтобы подчинённые ему бюрократы "ловили мышей" и заботились о народе. Однако исходная природа "героизма" советских вождей не в задачах пропаганды, а в их практическом доминировании над бюрократией и её логикой. Когда мы говорим о советском планировании, всегда следует помнить о первичности воли комиссаров по отношению к таковому. Желающие просветиться могут послушать лекцию (https://vas-s-al.livejournal.com/677474.html) коммуниста по данному вопросу. Проблема наглядно раскрывается примерно посередине лекции. Вкратце: "планирование" исходно заключалось в том, что комиссары "бросали цель в массы", а те уже как-то должны были эту цель реализовывать - как могли и под угрозой наказания. Вот и всё "планирование". Непосредственной работой по организации масс была вынуждена заниматься бюрократия. При этом она несла естественные в таком случае потери. Так, показательна судьба (https://historical-fact.livejournal.com/99540.html) руководителей Сталинградского тракторного завода. Сколь ни были полосаты советские зебры, от львиных зубов их это не всегда спасало. Американские специалисты, которые на самом деле разрабатывали завод, уехали домой в целости и сохранности - но то "неприкасаемые" белые люди. Русских же, по мнению большевицких и нео-большевицких комиссаров, чем больше случится убить, тем лучше - в том числе русских бюрократов.

Сосуществование тотальной бюрократизации с локальной героизацией в виде культов личностей вполне наглядно свидетельствует о "двухуровневости" Советской власти. Без учёта данного фактора всякое рассмотрение этой власти будет нерелевантным.
Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/504253.html.