May 20th, 2019

El juez Garzón

Crypto-

Сталкиваясь с выражениями наподобие "победа коммунизма", люди, обыкновенно, задаются вопросом: "Что такое коммунизм?" Далее, по склонности, одни нарисуют привлекательную (по их мнению) картину и скажут: "Коммунизм это вот это". Другие изобразят что-то, как им кажется, мерзкое, и дадут образу то же название. Особенно одарённые начнут искать "противоречия коммунистического образа жизни" - чтобы продемонстрировать свою интеллектуальную состоятельность и повсеместную применимость методов своего мышления.

Все эти рассуждения, увы, являются лишь растратой мыслительной энергии. Ведь в их основе лежит неверно поставленный вопрос. Правильный вопрос это не "Что такое коммунизм?", а "Коммунизм - это кто?" Не "что?", а "кто?" Ответом является список с фамилиями, а не утопическое либо антиутопическое фэнтези.

Речь ведь идёт о мире людей. В котором остроконечничество не может победить тупоконечничество (или наоборот). Остроконечники могут победить тупоконечников (или наоборот). Людей побеждают люди. Идеи с идеями не воюют. Победа любой концепции это всегда победа определённых людей - с именами и фамилиями, а иногда и с отчествами. И их список всегда может быть составлен.

Этот список никогда не будет длинным. Поклонники иных идей, в частности коммунизма, могут заявить, что "победа коммунизма станет торжеством всех трудящихся", или что-то в этом духе. Но мы же с вами понимаем, что это лишь демагогия. Это уход от ответа.

Всё сказанное, однако, не означает, что идей как таковых не существует. Они есть, и они важны. Они сильно меняют жизнь людей. Однако главный вопрос всякой идеи не в том, насколько она интересна сама по себе, а "Есть ли я в списке?" Только положительный ответ способен придать идее подлинное очарование. Наполнить её не абстрактным, а подлинным, человеческим смыслом.

В некоторых случаях можно продемонстрировать, что иные идеи, будучи воплощены, действительно принесут определённую пользу большинству. Скажем, идея личной свободы и основанное на ней здание собственности и капитализма. Однако и в этом случае не следует присягать идеям как абстракциям. Спросите, будет ли это ваша свобода. Вот персонально ваша. И только в случае положительного ответа, данного с гарантиями, есть смысл принимать идею.
.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/420642.html.
El juez Garzón

К соединению несоединимого

В комментарии к предыдущему сообщению я пообещал написать о взаимоотношениях социализма и свободы. Сделаю это, но с поправкой. Поговорю об индивидуализме и коллективизме как о сущностях, имеющих внятное внутриличностное обоснование. Социализм же и свобода являются общественными проявлениями - на мой взгляд, менее понятными на интуитивном уровне, восприятие которых сильно отягчёно развитыми мифологиями.

В качестве аксиомы отмечу, что, как я полагаю, совместная деятельность людей невозможна и без индивидуализма, как начала, определяющего мотивацию, и без коллективизма, как начала, определяющего взаимодействие. Между этими явно противоположными по идеологии вещами должна существовать тесная связь - иначе мы не жили бы в обществе, достигающем результатов совместными усилиями.

Нередко люди, рассуждающие о пользе общества, указывают на необходимость того или иного баланса между индивидуализмом и коллективизмом. С некоторой точки зрения "смесь" из 90% коллективизма и 10% индивидуализма даст нам социализм, а обратная - капитализм. (Или что-то в этом духе). Я полагаю, что подобный взгляд существенно упрощает картину, внося в неё неприемлемые искажения.

В самом общем случае индивидуализм это примат личного интереса, а коллективизм - взаимопомощи. Но такая схема неполна. Оба явления могут иметь форму, с моей точки зрения, "плохую", вредную для личности и общества, и "хорошую" - полезную. Во избежание прямых нравственных оценок будем использовать понятия "альтруистический" и "эгоистический". Возможно, такое словосочетание, как "эгоистический индивидуализм" покажется иным читателям тавтологией, но три остальных варианта едва ли встретят возражения. Посему остановлюсь на этой форме высказывания, хотя и допускаю возможность подбора более удачной терминологии.

Дадим определения.

Эгоистический индивидуализм ставит целью личное благополучие без учёта прав и интересов других. ("Всё есть моя добыча").

Альтруистический индивидуализм ставит целью личное благополучие, сопровождаемое признанием прав других людей на то же самое. ("Я, как и каждый, имею право на самоутверждение").

Эгоистический коллективизм ставит целью безусловное подчинение всех людей внешним по отношению к ним самим задачам. ("Все люди - рабы; их удел - служить").

Альтруистический коллективизм ставит целью взаимопомощь и поддержку других людей в их устремлениях. ("Люди слабы и нуждаются в поддержке").

Нетрудно заметить, что четыре понятия довольно гармонично "стыкуются" попарно - отдельно "эгоистические" и "альтруистические" варианты. При этом стыковка не означает слияния. Вот здесь, пожалуй, можно говорить о доминировании того или иного варианта, может быть даже "в процентах".

ЭИ>ЭК. Эгоистический индивидуализм, сочетающийся с эгоистическим же коллективизмом при доминировании первого даст нам порядок, при котором основой общественного поведения окажется решение личных вопросов без каких-либо ограничений в средствах. При этом служебную роль станет играть подчинение каждого некоей общности при необходимости. Пример подобного общества - родоплеменное бандитское сообщество. Таковое предоставляет своим членам абсолютную свободу действий, не скованную никакими рамками. Но при этом в ряде ситуаций требует проявления солидарности вплоть до самопожертвования - когда встаёт вопрос о самообороне (принцип "нам всё дозволено, но один за всех, и все за одного").

ЭК>ЭИ. Эгоистический коллективизм, сочетающийся с эгоистическим же индивидуализмом и доминирующий над ним, породит общество, отличающееся "азиатским" (или "восточным") способом производства. При означенном подходе основу общества будет составлять всеобщее рабство, в рамках которого отдельные индивидуумы, не стесняемые никакими рамками кроме технической возможности реализации своих целей, смогут добиваться желаемого ими (принцип "все бесправны и одинаково страдают, но пусть мой паёк будет сытнее").

АИ>АК. Альтруистический индивидуализм, преобладающий над альтруистическим же коллективизмом, породит капиталистическое общество, основанное на свободном предпринимательстве и уважении чужих прав. Базовый принцип подобного взаимодействия можно описать, как "Мы все помогаем друг другу тем, что не мешаем".

Предложенная схема допускает и иные варианты - ЭК>АК, ЭК>АИ, ЭИ>АК, ЭИ>АИ, АК>ЭК, АК>ЭИ, АИ>ЭК, АИ>ЭИ и, конечно, АК>АИ. Я не могу описать общества, имеющие реальные прототипы и обозначаемые подобными схемами. Первые восемь вариантов, допускаю, в принципе не могут существовать. Девятый, предполагающий доминирование альтруистического коллективизма над альтруистическим же индивидуализмом, мысленно представим (в виде некоей абстрактной христианской либо коммунистической общины, к примеру), но практические примеры реализации данной схемы мне неизвестны.

Если вернуться к понятиям "социализм" и "свобода", с упоминания которых я начал разговор, то ближе всего к истине окажется утверждение "Социализм совместим со свободой при безусловном доминировании свободы и понимании социализма как общественного договора о недопущении ограничений в отношении свободного труда свободно собравшихся людей". Несмотря на отсылку к творчеству советского поэта подобное определение выглядит очень далёким от того, что мы привыкли понимать под социализмом - поскольку принципиально исключает принуждение к труду. Именно поэтому я решил использовать при составлении схемы другие понятия.
.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/421009.html.
El juez Garzón

Религиозные ограничения и общество

Рассматривая вопрос о взаимоотношениях религиозных ограничений и общественного строительства я прихожу к выводу, что между этими явлениями нет никакой взаимосвязи.

Религиозные ограничения представляют собой запреты, налагаемые волей богов. Вопрос о реальности запретов в данном случае не имеет значения, поскольку для верующей личности таковой не стоит - по определению.

Предположим, что существует религиозное табу на восхождение на гору Буль-буль. С практической точки зрения табу ничем не будет отличаться от ситуации, в которой гора Буль-буль постоянно залита потоками раскалённой лавы. В обоих случаях гулять по ней не получится. То есть, религиозный запрет ничем не отличается от природного фактора. Возражение, что природные факторы опознаваемы посредством опыта, а религиозные запреты - только общественным внушением, не может быть принято, поскольку мы ничего не знаем о мистическом опыте конкретного индивида. Опыте, который для него может быть столь же, а то и более реальным, чем опыт наблюдения физических явлений - в силу устройства человеческой психики. Мы можем сказать, что в деле религиозных запретов общество играет лишь роль беспристрастного информатора.

При этом, вне сомнения, проповедь религиозных запретов вызвана стремлением уберечь от зла, то есть проповедник эмоционально заинтересован в проповедуемом. Можно ли в таком случае говорить о беспристрастности информатора? "Побуждающий" момент в отношении объекта проповеди ничем не отличается от аналогичного при просвещении в деле познания природы. Запрет варить козлёнка в молоке матери его ничем не отличается от запрета совать два пальца в розетку - ни по своей задаче, ни по своей эмоциональной составляющей. В обоих случаях информатор пристрастен по отношению к информируемому (иначе он воздержался бы от действия), но беспристрастен по отношению к информации. То есть, сам по себе религиозный запрет есть лишь внешняя по отношению к общественным взаимоотношениям данность, понимаемая как объективная.

Из этого можно сделать два вывода. Первый: религиозные запреты не могут быть использованы для общественного строительства, поскольку не порождаются взаимоотношениями людей и не влияют на них.

Мне могут возразить: "А как же законопослушность древних римлян, основанная на их крайней религиозности? Разве она не влияла на их общество - причём сильнейшим образом?" Скажу: "нет", хотя и понимаю, что людям, привыкшим к понятиям общественного договора либо законов как инструмента классового подавления трудно принять такой взгляд. У древних римлян готовность исполнять законы объяснялась внеобщественными убеждённостями. При этом сами по себе законы носили вполне общественный характер, отражая те или иные задачи общества в целом либо его части. Ситуация, при которой люди сами задают правила, но приписывают внешней силе требование их исполнения, кажется человеку с современным типом мышления парадоксальной до абсурда. Тем не менее, для религиозных запретов это вполне типичная схема зарождения. Оговоримся, впрочем, что далеко не все древнеримские законы имели прямое сходство с религиозными запретами - и далеко не все и не всегда исполнялись. В целом отношения античной цивилизации с божественными предписаниями имели определённые "допуски". Если кто-то понимал задачу воздвижения треножников как стандартную и устанавливал полноценные треножники, то кто-то другой мог воздвигнуть треножники "по упрощённой технологии", и это засчитывалось. В этом случае первому оставалось лишь воскликнуть: "А что, так можно было?"

Феномен древнеримской цивилизации требует внимательного изучения и, возможно, корректировки ряда распространённых представлений. Я нахожу это направление исследований весьма перспективным, поскольку оно потенциально способно на богатом фактическом материале раскрыть плохо понимаемые вопросы взаимосвязей между внутренней жизнью личности и общественными институтами. Но в любом случае если мы сталкиваемся с признаваемым всеми религиозным запретом, то таковой действует на всех сразу и одинаково - как физический закон. Подобное равенство исключает появление общественной интриги. Закон всемирного тяготения, вне сомнения, влияет на нашу жизнь. Но мы едва ли имеем право говорить о нём как о факторе общественного строительства.

Второй вывод, который можно сделать, исходя из предлагаемого взгляда, состоит в том, что ненависть, вызываемая несоблюдением кем-либо религиозных запретов, не имеет характера общественного явления, но относится к сфере личных переживаний - скорее всего, являясь следствием индивидуальной мизантропии.
.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/421219.html.
El juez Garzón

К тактике США

Решение "отлучить" Huawei от Android, принятое Google и, очевидно, администрацией США, выглядит странно. Нет сомнения в том, что в скором времени Huawei заменит иностранную ОС на собственную, и что будет она не хуже американской. Тогда в чём смысл запрета? Понести финансовые потери от блокировки магазина приложений для Huawei? Стимулировать китайцев и сделать их сильнее? Или утратить поток данных, идущий с телефонов китайского производителя? BigData уже не интересны?

Не знаю всех обстоятельств. Но, глядя со стороны, вижу в поступке американцев нечто украинское. "Главное - прямо сейчас эффектно пиднасрать москалям", а что там будет завтра, несущественно. Американцы тоже так умеют? Интересно.

При сём с точки зрения потребителей и производителей ПО для магазинов приложений ситуация должна улучшиться. Конкуренция пойдёт рынку на пользу. Производители приложений, сталкивающиеся с ограничениями в Google Play, получат шанс на другой платформе. Это хорошо.

.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/421489.html.