?

Log in

No account? Create an account

April 20th, 2019

Сегодня с утра ЖЖ порадовал меня текстом, русскоязычную часть которого я даже позволю себе процитировать:

10 штатов доноров, которые платят в бюджет больше, чем из него получают - Коннектикут, Массачусетс, Нью Джерси, Нью Йорк, Иллинойс, Вашингтон, Северная Дакота, Нью Хэмпшир, Небраска и Колорадо. 6 штатов - сильно-сильно демократические (первые 6 позиций). Среди регионов доноров нет ни одного серьезно республиканского штата (АКА "Юг"), включая ТЕХАС, впрочем нет и Калифорнии с Силиконовой долиной. Вот и ответ, кто кого кормит. Гадюшники/захребетники живут в каролинах, всяких Теннеси, Кентаках и прочих сраках. Но при этом самомнение у них - огого!

Конец цитаты.

Пишет прижившийся в США советский человек. Заметьте: не "бывший советский человек". А вечный и неизменный.

Для советского человека вопрос: "Кто кого кормит?" является абсолютно естественным и правильным. Только так и нужно спрашивать, будучи советским. Так он и спрашивает.

Я ни в коей мере не хочу посмеяться над советским человеком. Я совсем не хочу сказать, что он неправильно воспитан, жалок и убог. С точки зрения человечности у меня нет права так говорить, а с точки зрения моего собственного происхождения нет и желания так говорить. Я ведь и сам из одного с советским человеком вольера.

Советский человек это существенно глубоко травмированное, измученное, издёрганное и живущее в голоде и страхе голода. Мир советского человека можно образно представить так: группа оборванных и тощих людей работает, пашет землю (в меру своих невеликих сил). Весь выращенный ими хлеб у них отбирают. После чего начальство собирает их в толпу и бросает какие-то куски сверху. Кому-то достанется больше, кому-то меньше. Кто-то вообще ляжет спать голодным. И так год за годом, десятилетие за десятилетием. В такой ситуации возгласы наподобие: "Вон тем, справа, достались лучшие куски! Это мы их кормим!" совершенно ожидаемы. Было бы странно, если бы их не было. Дело усугубляется тем, что лучшие куски с завидной регулярностью падают в одни и те же места - в которых не сказать, чтобы работали больше или лучше.

Советский человек это социальный инвалид детства и всей последующей жизни. Будь этот мир гуманным, советским людям давали бы инвалидность и паёк с докторской колбасой и программой "Время". Потому, что вылечить их невозможно. (Об этом в своё время немцы сняли кинофильм "Гуд бай, Ленин!" - с интонацией жалости и безнадёжности одновременно). Над ними можно лишь пролить слёзы и заняться своими делами.

При этом если рассмотреть вопрос "Кто кого кормит?" по существу, можно заметить некоторые нюансы. Во-первых, такая постановка вопроса при социализме не вполне уместна, поскольку при социализме не кормят. Иллюстрация. Ещё одна. Комментарий к иллюстрациям. При социализме не кормят, а, в лучшем случае, не дают помереть с голода (не всем, к сожалению). Но советский человек благодарен уже и за то, что просто жив, и про своё полуголодное существование говорит: "Кормят".

Во-вторых, применительно к стране можно задать и другие вопросы. Главным из которых будет вопрос: "Зачем мы все собрались тут вместе?"

На этот главный вопрос существует два варианта ответов. В которые, как мне кажется, укладываются все возможные ситуации.

Первый вариант ответа был назван в американском кинофильме "Killing Them Softly". Как там сказал герой Бреда Питта в русском переводе? "Америка это не страна. Америка это бизнес". Или примерно как-то так.

В рамках концепции "страна это бизнес" нет вопроса "Кто кого кормит?" Есть вопрос: "Насколько выгоден проект по сравнению с его ликвидацией?" Далее все вопросы к бухгалтерии. Ответ будет простым, ясным и лишённым эмоций. Если выгодно продать убыточные подразделения и вложить прибыль в перспективные - действуйте.

Для советского человека подобное понимание вопроса немыслимо. Загон, в котором толпятся нищие полуголодные люди, никак нельзя признать их бизнесом. Даже в порядке издевательства над ними. Это слишком необъективно и жестоко.

Второй вариант ответа на вопрос к стране: "Зачем мы здесь?" звучит так: "Страна это большая семья". В семье всегда кто-то кого-то кормит. Кто-то работает и приносит большую зарплату, и помогает другим членам семьи найти работу. (Хорошо, если в семье есть такой человек). Кто-то работает, но лишь потому, что его устроили - и приносит денег меньше. Кто-то болен и лежит дома. Кто-то ребёнок. Кто-то старик. А кто-то кормит всех в прямом смысле слова, проводя годы у плиты (обычно это женщина). И никого подобное положение дел особо не раздражает. (Ну, кроме стоящего у плиты).

При определенных условиях возможно существование страны, мыслимой, как "большая семья". К примеру, русские воспринимают Крым как родственника, вернувшегося из сталинских лагерей. Родственник долгое время несправедливо мучался и утратил здоровье. Теперь его нужно подкормить, вставить ему новые зубы, и т. д. Поэтому русские вполне спокойно воспринимают затраты федерального бюджета на восстановление Крыма после украинства. Уточню, что я отнюдь не утверждаю, что РФ это "Большая семья". Я говорю лишь о восприятии конкретно русскими конкретного факта.

Если рассмотреть семью с точки зрения вопроса "Кто кого кормит?", то семья это катастрофа. Её просто не должно существовать. "Большой семьи" тем более. Советский человек, при всей своей униженности и забитости, всё же не способен воспринимать свой вольер как место жительства семьи. Из чего следует, что где-то в глубине души советского человека остались нормальные представления о жизни; советский человек изуродован внешней силой, а не извращён внутренне. К сожалению, опыта бытования в иных обществах у него нет, и он пытается измерять их той единственной "линейкой", к которой привык. Пропаганда зарубежных и эрэфляндских украинцев, говорящих о высоких затратах на "ненужный" Крым, рассчитана именно на советских людей. Русским она совершенно не страшна.

Можно спросить: "Если восприятие общества советскими людьми не вписывается ни в одну из двух возможных концепций существования общества, то какое общество формируют советские люди?" Ответ на этот вопрос прост: "Никакое. Советские люди не формируют общества". Их затем и уродовали компрачикосы - чтобы общества из них ни в коем случае не могло возникнуть.

Обе концепции, и "Страна это бизнес", и "Страна это Большая семья" являются сугубо умозрительными. Члены сообщества либо воображают его себе соответствующим образом, либо нет. Разрушьте воображаемый "замок", и общество разрушится. Уточню, что сказанное полностью справедливо в отношении концепции "Страна это бизнес" несмотря на то, что бухгалтерские показатели имеют объективный характер. Дело в том, что строго "бухгалтерский" подход "работает" только на микроуровне. При увеличении масштаба сразу оказывается, что человек жив не хлебом единым, и что выгода измеряется не только деньгами. Поэтому подсчитывая, следует ли ликвидировать ту или иную страну, смотреть на кошелёк нужно не в первую очередь. Есть и иные ценности.

Итак, что же меня порадовало в том, что проживающий в США советский человек судит ту страну мерками советского загона?

Да то и порадовало, что всё это происходит в США.
.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/415127.html.
Взгляд на происхождение трагического мироощущения, который я изложу, является, насколько мне известно, общепринятым. Но кто знает - может быть вам он ещё не встречался.

В своём предыдущем письме я обратил ваше внимание на то обстоятельство, что существуют две и только две концепции воображаемого сообщества. Это "страна как бизнес" и "страна как большая семья". Между этими двумя концепциями есть определённые и очень интересные взаимосвязи. Отметим это, хотя сейчас речь идёт о другом.

Концепция "страна как большая семья" намного древнее второй, восходя к традиции родоплеменного общества, при котором микро-страны, связываемые родоплеменными узами, де-факто большими семьями и были. Происхождение второй концепции проследить сложнее. В некотором смысле оно построено на отрицании идеи "семьи". Если группа молодых людей говорит: "Не нужна нам семья, это "странное нечто, которое вечно стоит за спиною"; мы пойдём искать счастья в других местах - будучи товарищами, связанными выгодой, а не родственниками", то перед нами проходит зарождение идеи страны как бизнеса.

Отделение групп молодых людей, ищущих приключений, слабо угрожает "большой семье". Ушедшие уходят, а остаются те, кому "семья" кажется приемлемой средой жизни. То есть, вследствие ухода "семья" скорее укрепляется, нежели страдает - хотя и несколько ослабляется, количественно и идейно. Однако в определённый момент концепция "страна это большая семья" сталкивается с действительно серьёзным вызовом, угрожающим ей "изнутри" и очень глубоко. Речь идёт о монархии.

Точных сведений о происхождении монархии у нас нет, так как этот институт возник в доисторические времена. По всей видимости, монархия развивается постепенно, по схеме, известной нам по республиканским временам Древнего Рима. Родоплеменному союзу довольно естественно ввести формализованный либо стихийный институт временной диктатуры - на случай внешнего вторжения или иных радикальных невзгод. Всякий инструмент может быть использован не по назначению. В какой-то момент диктатор может отказаться складывать полномочия, и, используя таковые, стать единоличным правителем. Далее несложные манипуляции по сакрализации (признанию божественного происхождения) новой власти, и монархия, в принципе, готова.

С точки зрения легитимизаторов монархического образа правления нет противоречий между монархизмом и идеей страны как семьи. Напротив, монарх объявляется "отцом народа", заботящимся о своих "детях" и призирающим их строго, но справедливо. Всё бы хорошо, но в игру вступают особенности монархии как таковой. Эта "вещь в себе" очень далека от семейных ценностей.

Идея семьи предполагает абсолютизацию важнейших интересов родственников, нарушение каковых воспринимается, как предательство. Для семьи убийство родственника это тягчайший проступок, какой только можно совершить. Для монархии всё иначе. Здесь убийство родственника это абсолютная норма, традиция и даже необходимость, не исправляемая ничем, никакой "просвещённостью". Допустим, убийство Иваном Грозным своего двоюродного брата Владимира Старицкого и большой части его семьи можно списать на "мрак и ужас тёмного Средневековья" и "злодейства безумного тирана" (хотя это и не будет верным взглядом на вещи). Однако если мы рассмотрим более "цивилизованные" времена, то увидим то же самое.

Формально Иоанн Шестой не был кровным родственником убившей его Августе Софье Фредерике. Но заточившей его безо всякой вины в одиночестве (то есть, медленно убивавшей) Елизавете Петровне он родственником был. Августа Софья Фредерика с помощью любовника убила своего мужа, повторив "подвиг" Клитемнестры; муж хоть и не кровный родственник, но точно член семьи и отец её сына. Сыну Августы тоже не повезло - его убили с явного благословения её внука. Сына внука Августы, Александра, долго пытались убить, гоняли по Петербургу, как зайца, и, в конце концов, таки прикончили. Сопоставление дат и событий явно указывает на то, что за убийством Императора стояла его собственная семья, а именно жена и сын. Сын убитого Александра, тоже Александр, редкостный здоровяк, умирает довольно молодым от внезапной и странной болезни... Но здесь у нас нет доказательств. Зато с сыном здоровяка всё более, чем прозрачно. Сначала в рамках дворцового переворота его лишают престола и арестовывают. Всё это происходит при активной поддержке его родственников (хорошо, хоть не жены и детей, в данном случае). Далее родственники последнего царя, проживающие за границей, отказывают ему, его жене и детям в убежище. И остаётся лишь найти мерзавцев для расправы - а это вопрос техники. Последнего (надеюсь) российского императора, его жену, дочерей и сына доконали их же родственники.

Вот так и уверуешь в переселение душ "родовое проклятие". Однако мистика тут совершенно ни при чём. Нетрудно догадаться, что я привёл примеры из российской истории лишь вследствие их хорошей известности моим читателям. Но мог бы найти иллюстрации в жизни, наверное, любой или почти любой монархической страны. Что вас интересует? Отцеубийства? Матереубийства? Убийства детей, братьев, пасынков? Трупами двоюродных братьев не вымостить ли вам дорогу к храму? Предпочитаете Древний Рим, Европу, Азию? Может быть, Китай? Везде можно подобрать поток примеров, не оставляющих и шанса на успешное сопоставление монархии с семьёй. Монархия это что угодно, но только не "семейное предприятие". Соответственно, глубокое противоречие между идеей страны как семьи и монархическим образом правления вполне подтверждается практическими наблюдениями.

По закону жанра здесь я должен перейти от феноменологических выводов к общетеоретическим, и так закрепить сказанное. Но делать это нет надобности. Предположим, я сообщу вам, что в Османской Империи одно время существовала своего рода традиция - новоиспечённый султан стремился убить всех своих братьев (коих у него, благодаря гарему отца, могло быть множество). Вы же не потребуете от меня объяснения, почему было так? Всё ведь понятно. Теория данного вопроса не требует специального изложения.

Итак, общество, сохранившее родоплеменные представления о семейных обязательствах, сталкивается с таким оригинальным институтом, как монархия. Что происходит в этой ситуации?

У некоего царя и его достопочтенной супруги рождается сын. Пока всё хорошо. Некто делает предсказание, что новорожденный убьёт своего отца и женится на своей матери. Ребёнка от греха подальше отсылают подальше. Но он возвращается, убивает отца и женится на матери.

В браке с матерью рождаются дети, и... Пока, вроде бы, снова всё хорошо. Но истина раскрывается. Всё ещё мыслящее семейными категориями общество несколько шокировано. Царём делается дядя детей нашего героя. Один из сыновей отцеубийцы не смиряется, приводит иностранные войска и начинает войну, одновременно со своей семьёй и со своей страной (отметим этот факт как важный). Вторгнувшиеся разгромлены, сын убит. Царь, дядя убитого, объявляет племянника предателем страны и запрещает погребать его тело (что по тогдашним взглядам означает отсутствие успокоения души, да и сейчас было бы неприятно родственникам). Сестра убитого сына отцеубийцы тайно погребает его тело (она-то не предатель родственников). Она не может поступить иначе как родственник - но и он не может поступить иначе как монарх. Её просят "отречься от врага народа"; она отказывается, хотя и знает, что её ждёт. Её казнят. Не сделавшая абсолютно ничего дурного молодая девушка убита собственным дядей "из государственных соображений".

Добро пожаловать в мир монархии - если вы ещё не прониклись благоговением перед ним ранее.

Итак, о трагическом мироощущении. Общество с "естественными", то есть трудноистребимыми представлениями о принципах организации человеческого взаимодействия, о долге, добродетели и грехе, о справедливости оказывается под властью некоей политической сущности, имеющей совсем иную природу. Эта сущность прямо отрицает ценности общества и постоянно практикует то, что для общества абсолютно неприемлемо. При этом "защитных отговорок" в духе "это оккупанты, нерусь и вырусь" ещё нет и быть не может - в монархии все "свои", местные. Все родственники. Как осознавать себя в таких условиях?

Древние греки нашли выход в том, что мы сейчас называем трагическим мироощущением. "Мир изначально жесток и несправедлив; мы будем поступать правильно и нас за это будут наказывать. И это единственная существующая реальность. Иной не будет. Привыкайте".

"Что нам Гекуба?" - спросите вы. Это наша заявка на бессмертие. Долг, который платежом красен. Мы сыграем "Антигону", а когда-то кто-то сыграет нас. И больше от нас ничего не останется.

А уж справедливо это или нет, решайте сами.
.

Копия поста: https://bantaputu.dreamwidth.org/415244.html.