November 28th, 2009

El juez Garzón

Об этих "совестливых" немцах

Существует некая распространённая точка зрения, которую мне приходилось встречать как у россиян, так и у иностранцев. Например, один проживающий в Германии еврей мне её пытался впарить. Согласно этой точке зрения, немцы как народ и Германия как государство прошли полную денацификацию. Они избавились от наследия нацизма, попересажали всех нацистов, тщательно преследуют любые проявления нацизма, а Гитлера ненавидят. Всё это так - и абсолютно не так.

Немцы денацифицировали свою страну - но почему? Потому ли, что устыдились, поняли, что нациком быть нехорошо по отношению к окружающим? Нет, они поняли, что нациком быть нехорошо по отношению к себе, любимому. Нацики проигрывают войны, поэтому они - бяка. Поэтому их нужно запретить, загнать за можай и всячески третировать - чтобы снова не проиграть войну.

У меня нет ни малейшего сомнения, что, выиграй Германия ВМВ, сейчас по всей Европе стояли бы золотые памятники Адольфу Гитлеру. Да даже не выиграй она всю войну - но умри Гитлер от печёночной колики или от воспаления лёгких в 1940-м, после победы над Францией, он остался бы в памяти немцев, как величайший политический деятель за всю историю их страны. А последующие поражения списали бы на его отсутствие. Так что, с некоторой точки зрения, даже хорошо, что покушения на Гитлера не удались. Умри Гитлер до полного краха его режима, сейчас трудно было бы доказывать немецкому (и иному) населению, что Германия была обречена в любом случае. Гитлера превратили бы в фетиш, и какая-то часть людей молилась бы на него. Собственно, молящиеся на Гитлера и сейчас есть, но их было бы на порядки больше. А выиграй немцы войну? То-то. Гитлер был бы популярнее "Битлз", и уж точно популярнее Христа. :) Популярнее - среди немцев и, отчасти, среди тех, кого немцы оставили бы в живых.

Одним словом, в деле денацификации мы можем говорить о чём угодно, но только не о совести и не о гуманистическом прозрении. Германия денацифицировалась - да, но не по собственной воле, а вследствие воздействия сильнейших сторонних убеждающих факторов. Один из этих факторов называется "катюша". Немцев уговорили денацифицироваться, и уговоры были долгими и весьма непростыми. А со своей инициативой в этом отношении у них всегда было туго.

Но как обстоят дела теперь? Ныне у немцев сплошь всё демократические политики, христиане и сторонники прав человека. Не образцовая ли там ситуация? Не является ли нынешняя Германия идеальным государством, в котором в принципе невозможны проявления, аналогичные нацистским? Я имею в виду государственный уровень, а не мелкие группировки маргиналов.

20 лет назад была разрушена Берлинская стена и начался процесс воссоединения германских земель. Строго говоря, "объединение Германии" - ошибочный и лживый термин. Правильно говорить: "присоединение ГДР к ФРГ", потому, что случилось именно оно. Не ГДР навязала ФРГ свои политические и жизненные стандарты и не был выработан некий компромисс, а вся система была полностью заимствована в западной части страны. Политическая культура, экономика и образ жизни ГДР просто испарились, уступив место новому стандарту.

После присоединения ГДР к ФРГ власти объединённого государства (читай, власти Западной Германии) провели на Востоке процесс "декоммунизации". Тогда было сделано много любопытного, но нас интересует одна подробность: разоблачение агентов "Штази". Согласно имеющимся сведениям, каждый шестой житель ГДР так или иначе был агентом охранки. Жуткая цифра, безусловно. Так вот, западные немцы, получив доступ к архивам ГДР, раскрыли имена всех стукачей, и всех без исключения уволили с работы - с любой.

Всё это было обильно полито пропагандистским соусом - дескать, "освобождаемся от наследия бесчеловечного коммунистического режима". Насчёт "бесчеловечности" спорить не буду - хотя бы потому, что не наблюдаю в истории режимов, к которым так или иначе нельзя бы было применить эту характеристику. Но возникает вопрос: а зачем вообще понадобилось освобождаться от коммунистического наследия? Из-за его "безнравственности"? Ой, не похоже, чтобы "западногерманская девственница" сильно застеснялась красного флага. "Красного фонаря" она не стесняется - проституция в ФРГ числится в государственном реестре профессий. Государственная служба занятости может даже безработную послать в публичный дом - случаи были. "Поди-ка, поработай, а то мы тебя пособия лишим". А на государственную контрразведку, значит, работать безнравственно. Сообщать в полицию, что твой сосед перешёл улицу на красный свет, как это в обычае у немцев - нормально, а докладывать о признаках государственной измены и шпионажа - безобразие, недостойное порядочного человека. Нет, граждане, не в совести и не в нравственности тут дело.

А дело здесь в легитимности правящей элиты. Есть такое понятие - "легитимность правящей элиты". Это некий виртуальный символ, который ясно и недвусмысленно говорит народу, что именно эти люди имеют право владеть им. При монархии это "помазание божье" - типа, царь потому царь, что он "наместник бога". В современной России легитимность правящей элиты основана на одной фразе - "если бы не Путин, Россия бы развалилась". Как видите, для обоснования легитимности не нужно выдумывать ничего особенного, хватит и взятого с потолка бреда. Главное - чтобы люди поверили. А вот чтобы люди поверили, необходимы определённые мероприятия.

Правящие элиты ФРГ всегда заботились о своей легитимности. Кто не верит, может поехать в Берлин, и в его бывшей западной части увидеть прекрасно сохранённые памятники советским солдатам. А кое-где в здании Бундестага оставлены надписи советских солдат, сделанные тогда, когда Бундестаг был ещё Рейхстагом. Для чего всё это сделано? Чтобы показать народу Германии, почему нынешние его властители имеют право править. А почему они имеют такое право? Да потому, что русские выиграли войну. "Не верите? - Вот памятник, наглядное свидетельство; и на памятнике Мольтке отметины от русских пуль". При этом подразумевается, что, не выиграй русские войну, нынешние германские элиты сгнили бы в концлагерях. Заметим кстати, что такое основание легитимности опирается на исторические факты - в отличие, скажем, от путинского варианта. Аденауэр действительно сидел в концлагере, и, если бы не русские танки, хрен бы он стал канцлером. И так далее. Немцы - народ основательный, и базис легитимности правящей элиты у них тоже солидный. Не чета продукции нашего бездарного жулья от пропаганды.

В качестве иллюстрации вышеприведённого тезиса напомню об основаниях легитимности нынешних элит стран Восточной Европы. Почему они "имеют право править"? Потому, что русские ушли из их стран - ведь именно это событие, по крайней мере, формально, привело их к власти. А что является символом ухода русских, очевидным каждому горожанину? Правильно, снос русских памятников. Разница в судьбе советских памятников в Германии с одной стороны и в Восточной Европе с другой наглядно иллюстрирует выбранную местными элитами стратегию пропагандирования законности своего правления.

Из принятого элитами стран Восточной Европы обоснования своей легитимности имеется много неизбежных и неустранимых никакими действиями российских властей (кроме войны) следствий, касаемых перспектив российской политики в этих странах. Но наш разговор не об этом.

Итак, ФРГ присоединила к себе ГДР - читай, элиты ФРГ распространили свою власть на ГДР. Что должно было быть сделано? Правильно, должно было быть найдено обоснование легитимности правления элит ФРГ на территории ГДР. "Воля народа" здесь не играет роли - народ голосовал за воссоединение страны, а не за то, чтобы отдать власть конкретным группировкам. И какое обоснование легитимности было использовано? Правильно, "преступность" коммунистического режима. "Мы правим вами потому, что мы спасли вас от преступников".

Но о легитимности мало заявить - её нужно наглядно продемонстрировать. Чтобы продемонстрировать каждому колхознику легитимность Путина, г-ну Березовскому пришлось организовать вторую чеченскую войну. (Слово "пришлось" не означает, что Березовскому это было противно). А как продемонстрировать каждому немцу "преступность" коммунистического режима? Можно засудить Хоннекера и ещё кого-нибудь - но этого мало, тем более, что преступления нескольких человек сами по себе ещё не означают преступности всей системы. Было необходимо найти что-то такое, что дошло бы до каждого немца. И тут подвернулись агенты "Штази". Эврика! Ведь их полно, они были в каждом коллективе - давайте откроем их имена, устроим "охоту на ведьм"; каждый коллектив (читай - весь народ) проведёт образцово-показательную "чистку", и все увидят, что коммунисты, действительно, сволочи. Расчёт верный - ведь никому не нравится, что за ним персонально следят и стучат на него, да ещё его коллеги и друзья. И "Штази" действительно была довольно отвратной конторой - даже лгать не пришлось. Уволенные стукачи составили когорту "законных" безработных, что несколько смягчило впечатление от перехода к капитализму. Ну, и месть капиталистов коммунистам, конечно, куда ж без неё. Вообще, с технической точки зрения решение было принято гениальное, доведшее требуемый посыл буквально до каждого человека.

Таким образом, агенты "Штази" (одна шестая часть взрослого населения - помним) были отданы на заклание легитимизации власти Deutsche Bank на территории бывшей ГДР. Конечно, их не убили, не сгребли в концлагеря, даже не отправили на общественные работы. (Хотя увольнение, фактически, означало для каждого запрет на профессию и переход к непрестижному и малоприбыльному занятию, к тому, чем в России занимаются гастарбайтеры). Нас сейчас интересует не степень жестокости решения, а его методология. И она - абсолютно та же, что Гитлер использовал в отношении евреев. Просто один к одному, сходство стопроцентное. То же объявление одного врага виновным во всех бедах страны; та же идеологическая травля выбранной мишенью группы и её преследование силами государственного аппарата. Меньший же уровень жестокости объяснялся отсутствием необходимости в ней. Deutsche Bank не готовит нынешнюю Германию к новой Великой войне, и ему не нужно повязывать народ кровью. Другие условия - другие меры, но та же общая задача (легитимизация собственной власти) и тот же принципиальный метод.

Будем считать, что о совести и гуманизме современных немцев мы поговорили.

Ах, нет - забыл! :) Забыл сказать, что простые немцы приняли инициативу властей, как должное. "Кого-то травим? - Так и надо". Как и при Гитлере.

Ссылка на любопытную статью о процессе присоединения ГДР к ФРГ:
www.ruska-pravda.com/index.php/200911255344/stat-i/monitoring-smi/2009-11-25-06-20-01.html
El juez Garzón

Об "отвратности" "Штази"

Вдогонку предыдущему постингу расскажу одну историю.

В телевизоре передача о перипетиях Холодной войны. Рассказывают об обмене какого-то провалившегося ГДР-овского шпиона на некую диссидентку, сидевшую в ГДР в тюрьме. Говорят, что диссидентка за время заключения сильно похудела - кушать давай нет, однако. И вот пришло время её высылки. Дали ей её собственное платье, чтобы переоделась из тюремного, и увидели, что оно сидит на ней, как мешок на швабре. "Тогда сотрудниками "Штази" было принято решение отложить высылку, чтобы..." - "Чтобы подкормить бабу", - успел подумать я. - "Чтобы она перешила своё платье, заузив его. Дали ей иголку с ниткой..."

"Бляяяя...", - подумал я, - "Что-то есть гнусное в немцах, как они не пыжатся".
El juez Garzón

Словесность - искусство мумификации мыслей

Будучи извлечёнными на свет и открытый воздух, наши чувства, переживания, настроения, размышления быстро, если не мгновенно, теряют цвет, блеск и форму, становясь, в лучшем случае, банальностью, в худшем – недоразумением. Защитить их способность оставаться выразительными, желательно неограниченно долгое время, призвано искусство словесности.

Выразительность применительно к мумии предполагает наличие двух основных качеств: сохранности важнейших характеристик бальзамируемого предмета и его способности привлекать внимание, вызывать интерес. Первое требует, подчас, филигранной техники, внимательного отношения к мелочам, опыта и сноровки - всего того, что нужно хорошему ремесленнику. Но общественная значимость мумифицируемой мысли при этом несущественна. Бальзамировщику, в сущности, безразлично, кого потрошить - бездомного бродягу или вождя мирового пролетариата. С точки зрения техники исполнения мумия никчёмной мыслишки, мимолётного ощущения, исчезающе короткого мига жизни может стоять много выше велеречивых рассуждений о мировых проблемах (хотя, конечно, не обязательно).

Как достигается второе качество, определённо сказать нельзя. Интерес могут вызывать разные, подчас противоположные вещи. С одной стороны, люди интересуются тем, что им близко, что вызывает в них внятный отклик, что объединяет читателя и писателя через архетипы, коллективный опыт, стандарты мировоззрения. С другой стороны, интерес вызывает непонятное и чуждое, нелепое и извращённое, чужое. Источники интереса могут меняться местами - то, что сегодня кажется дикостью, завтра станет "развивающейся ценностью", послезавтра - обыденным явлением. Бывает и наоборот.

Результативность работы по сохранению свойств мысли и приданию ей "товарного вида" зависит, в первую очередь, от мастерства художника. Успех во взаимодействии с читателем определяется неконтролируемыми творческой личностью факторами. С определённой точки зрения природа, в частности природа общества, является сотворцом всякого деятеля искусства.

Это сотворчество проникает в процесс создания произведения ещё на стадии отбора материала для мумификации и выбора соответствующей случаю техники. Для обработки отбираются те элементы внутренней жизни художника, которые он интуитивно оценивает как небезынтересные для других (и для самого себя в будущем). Техника обработки предполагает использование привычных ожидаемой аудитории выразительных средств - языка и языковых конструкций (в относительно редких случаях допускается возможность обучения публики некоторым элементам нового языка).

Влияние общества на художника при этом столь сильно, что вполне можно говорить об его полном подчинении требованиям аудитории. Можно ли при этом условии вообще говорить о художественном творчестве как о свободной деятельности?

Да, поскольку в творческом процессе есть элемент, не связанный сам по себе ни с техникой исполнения произведения, ни с теми общественными отношениями, в которые оно вступает или может вступить. Это игровое начало. Подлинное творчество возникает там, где художник не просто выражает те или иные мысли и чувства, неважно свои или чужие, а там, где он ставит красивые или уродливые мумии человеческого опыта в определённые взаимоотношения друг с другом. Объектом творчества являются именно эти отношения, их структура и сценарий. Вся остальная работа – отбор подлежащего мумификации опыта и его бальзамировка со всей их сложностью есть лишь технический этап творческого процесса.

Литература отличается от словесности наличием игрового элемента. Объектом игры может быть что угодно. Можно играть как с самими мумифицированными ощущениями, так и с предполагаемым общественным отношением к ним.